— Надолго уезжаете? — знаю, что в нормальном расположении духа я особо болтливая, поэтому хочу соответствовать себе «обыденной». На самом деле, меня интересуют задаваемые мной вопросы, просто сейчас мне тяжело заставить себя говорить. Язык будто онемел.
— Надеюсь, — парень с паузами отвечает, стягивая через голову футболку, и тянется за новой, старую бросив куда-то в шкаф. — На два дня, как прописано в объявлении.
Два дня? Я могла бы расстроиться, если бы не отметила, что отсутствие Дилана поможет мне скрыть упадок настроения. Думаю, к его возвращению я вновь буду собой.
— Долго… — шепчу, начав пальцами чесать теплую кожу щек.
— Зато заплатят хорошо, — Дилан уже в джинсах, поэтому разбирается с ремнем, сильнее его затягивая. Похудел так? Плохо питаемся в последнее время.
— Круглосуточная работа? — уточняю, и парень кивает, кое-как затягиваю ремень, чтобы джинсы не спадали. Меня беспокоит его потеря веса, надо больше готовить, иначе совсем у него сил не будет. Работают ребята, наверняка, руками, там, где нужны силы и выносливость, боюсь, скоро у О’Брайена не будет возможности поднимать тяжелые предметы. Надо продумать данный нюанс, пока ещё есть возможность.
Ухожу в себя, заменяя тусклую пустоту в голове мыслями о парне, и вовремя замечаю, что он наблюдает за мной, пока надевает кофту, поэтому еле поднимаю уголки губ, потянувшись руками к потолку:
— Я так хорошо спала, — мычу, довольно морщась. — Так тепло, — а Дилан улыбается, наполовину застегивая молнию кофты:
— Конечно, — двигается спокойным шагом к столу. — Ты ведь спала с таким горячим парнем, — почему-то мне кажется, что он произносит это с сарказмом, причем самокритичным, ведь я хорошо знаю, как трудно парню удается согреться. Его ладони постоянно холодные, как и кончик носа, но сейчас решаю отшутиться, и резко распахиваю веки, удивленно уставившись на Дилана:
— Нейтан разве был здесь? — и хихикаю, оставаясь довольной брошенной фразой. Немного наклоняю голову, пальцами постукивая по щекам, чтобы пробудить кожу лица, но отвлекаюсь на парня, ощутив резкий зрительный удар в висок. Обращаю на него внимание и, честно, не могу понять, хочется ли мне истерично рассмеяться, или скорейшим образом утихомирить это создание, которое пялится на меня, стоя в пол оборота. И выражение его лица говорит о том, что сегодня умру либо я, либо Престон, поэтому еле сдерживаю улыбку, сжав губы, и кое-как тараторю:
— Я пошутила, — с опаской стреляю на него взглядом, начиная страшиться, что он продолжит так пристально смотреть на меня, поэтому повторяю. — Шутка, — чувствую себя неловко. Кажется, на подобные темы лучше не разбрасываться юморком.
Ерзаю на кровати, искоса наблюдая за парнем, который внезапно щурит веки, положив на стол телефон, который до этого взял в руки, и шагает ко мне:
— Шутка? — я бы не начала улыбаться и спешно отползать, если бы он не усмехнулся, присев на колено на край кровати.
— Шутка, шутка! — панически повторяю, засмеявшись, когда Дилан хватает меня за лодыжки, потянув к себе, и я верещу, пытаясь отпихнуть от себя ледяные руки, стараясь зарыться в одеяло, но в итоге Дилан побеждает, откидывая одеяло назад, и руками опирается на мои колени, со вздохом нахмурив брови:
— Не смешные у тебя шутки.
Лежу на спине, с улыбкой изучая его лицо, и пальцами продолжаю сдерживать его запястья, боясь, что этот тип защекочет меня до смерти.
— Не шути так, — морщится с неприязнью.
— Ты улыбаешься, — замечаю, как О’Брайен старательно скрывает свое желание растянуть губы, отчего его лицо наигранно мрачнеет. Ожидаю, что он продолжит эту тему, но внезапно, как назло, поток его мыслей сменят направление, и парень слегка приподнимается от моих колен, внимательно изучая мое лицо:
— Как твое настроение? — я не хочу говорить об этом, поэтому пожимаю плечами, изображая непринуждение по отношению к тому, о чем заходит речь:
— В последнее время я чувствую себя хорошо, — улыбаюсь. Надеюсь, выходит искренне.
Дилан щекой касается моей коленки, опустив ладонь к животу, и проникает под ткань футболки, трогая теплую кожу живота. Хранит молчание, он что-то обдумывает, поэтому не мешаю, осознав, с каким удовольствием наблюдаю за ним. Мне нравится смотреть на него. Он действительно очень красивый. Странно признаваться самой себе в чем-то подобном, и больше вопросов вызывает то, когда он стал таким? Хорошо помню, как после нашей ночи в том доме у озера, он избегал меня. Хорошо помню, с какой ненавистью и отвращением воспринимала его присутствие, сколько недостатков в нем находила и как много отмечала в его внешности, что совершенно не привлекало меня. Так вот, в какой момент я заметила, что он красивый? Нет, вернее, когда он стал таким лично для меня? Это доказывает, что люди способны влюбляться не во внешность, хотя считается, что первым делом человек обращает внимание на внешние составляющие. Но мое отношение строилось со временем, и опираться приходилось вовсе не на его демонстративные качества, да и вменяемым поведением этот тип не отличался.
