Так, как это произошло? Такое ощущение, что очень быстро, поэтому мне не удалось проследить за переменой в своем сознании. И теперь я смотрю на него, не находя возможным ненадолго отвернуться. Чувствую себя глупо, но даже его долгий взгляд в сторону вызывает внутри неправильное волнение. Будто я девчонка, которая сохнет по самому популярному парню в школе, и довольствуюсь одним наблюдением со стороны.
Я… Я правда настолько сильно влюблена? Так необычно рассуждать об этом в своей голове.
— Я позвоню в восемь, — Дилан отрывает голову, садясь ровно, но ладонь оставляет на коленке, пальцами водя по коже. — На домашний, — поясняет.
— Не протянешь и дня без моей болтовни? — не улыбаюсь, но чувствую себя хорошо. Намного лучше, чем после пробуждения. О’Брайен пропускает довольный смешок:
— Проверю, как ты соблюдаешь домашний арест.
Морщусь, схватив подушку из-под головы, и накрываю ею лицо, слыша, как парень коротко смеется, и продолжаю улыбаться в подушку, понимая, насколько хорошо на меня действует присутствие Дилана.
— Держи, — парень обращается ко мне, поэтому приходится откинуть подушку в сторону. С интересом смотрю на ключ, который он мне протягивает, и приподнимаюсь на локти, хмурясь:
— Да ладно, оставь себе, — это ключ от его комнаты. — Я всё равно сейчас встану.
О’Брайен заметно мешкает, прокашлявшись, и быстрым движением чешет кончик носа, объяснив:
— Это копия, — моргаю, теперь уже с настоящим внутренним любопытством изучая лицо парня, который продолжает протягивать ключ:
— Я давно сделал копию, на случай, если ты или Нейтан снова решите отнять ключ от этой комнаты.
Приоткрываю рот, присаживаясь, и почему-то чувствую себя немного… Необычно, когда принимаю ключ, не в силах усмирить странное сравнение. Дилан словно вручает ключ от своей квартиры. Нет, он отдает мне ключ от того места, в котором мог добиться уединения — его собственный мир, где он обычно прячется от матери, чтобы немного передохнуть. Он правда вручает мне ключ, будто дает понять, что мое присутствие его не удручает, что я имею доступ в его мир, что…
Что я — его часть.
О’Брайен не ожидает моих комментариев. Он поднимается с кровати, вернувшись к столу, и берет рюкзак с телефоном, оставив за своей спиной меня, ещё полностью не осознавшую, каким серьезным доверием этот парень пропитан ко мне. Это радует и пугает одновременно.
Поднимаю голову, сжав в ладони ключ, и натянуто улыбаюсь Дилану, шагающему к двери.
— В восемь, — он сует ключ в замочную скважину, стреляя взглядом в мою сторону.
— Хорошо, — киваю.
— Быть дома, — он сжимает ручку, приоткрыв дверь, но продолжает смотреть на меня.
— Ага, па-ап, — пускаю смешок, растянув, а О’Брайен щурится, фыркнув:
— Не называй меня так, — ещё одно указание, которое принимаю, послушно кивая.
Парень стоит на месте, смотрит на меня, и я отвечаю на зрительный контакт, чувствуя легкое смущение из-за долгого молчания между нами, поэтому решаю заговорить:
— Удачи вам.
Дилан неуверенно кивает, словно не желает оставлять меня на два дня, но не спешит показывать свою скованность:
— Да, пока, — отвечает, отворачиваясь, и покидает комнату, прикрывая за собой дверь.
Остаюсь одна. Уголки губ опускаются после того, как до ушей доносится тихий щелчок замка. Взглядом уставилась в поверхность двери.
Это к лучшему. По крайней мере, он не станет лицезреть мое состояние, значит, не будет в курсе того, что происходит. И у меня будет время справиться с собой.
Сжимаю в ладони ключ, глотнув воды от беспокойства, что постепенно растет в груди.
Надеюсь, я справлюсь.
В голове полнейшая несуразица. Я лежу на кровати, молча смотрю в потолок, старательно оценивая каждую мысль, всплывающую в сознании, с желанием вовремя обнаружить источник заразы, что воспаляет разум. Мне требуется ухватиться за нее, обнаружить пробоину и крепко сжать ее края, не давая туманному облаку окутать больше пространства. Черная дыра не должна расширить свои границы. За ней следует помутнение. Я рада, что могу контролировать себя. Это дает надежду на то, что мне удастся усмирить свое бесконтрольное «Я».
Ладони держу на животе, пальцами играю с теплым серебристым ключиком, переливающимся на бледном свету. За окном так же пасмурно. Почему погода постоянно подстать настроению? Будто угождает моему состоянию, подливая масло в огонь своей серостью. Мой живот крутит от тошноты. Мне стоит что-то съесть, чтобы голод не ухудшил ситуацию, вызвав усиление головной боли, как происходит обычно.
Без желания приседаю на кровати, согнув ноги, и локтями упираюсь в колени, окунув лицо в теплые ладони. Ненадолго сохраняю веки сжатыми. Вскидываю голову, надавив пальцами на губы, и смотрю в потолок, отмечая его особую бледноту. Еще вчера всё вокруг казалось иным. Ярким, пестрым, таким… Таким живым.
