— Да, — направляюсь к нему. — Никак не могу… — шепчу, хмуря брови, и сажусь на край кровати. Еще один повод заставить О’Брайена шевелиться. Он сам заставляет себя сесть. Веки растирает, откидывая «послесонное» состояние, и подносит ладони к моей спине. Готовлюсь к холодному прикосновению, но следует иное: теплые пальцы. Это так необычно. Без сомнений, Дилан хорошо и крепко спит в последнее время. Улыбаюсь, вслушиваясь в его глубокое дыхание. Будто ещё спит. Возможно, сегодня такое утро, но любое действие со стороны парня умиляет меня. Даже простое дыхание. Знаете, оно такое… Не могу объяснить. Прозвучит непонятно, но оно привычное.
Удивительно, О’Брайен воздерживается от колких шуточек, пока справляется с застежкой моего лифчика, после чего ладонью смахивает пряди моих волос с плеч, позволяя им скрыть кожу лопаток.
— Благодарю, — улыбаюсь, поднявшись, и поправляю футболку, обратно натягивая рукава. Оглядываюсь на парня, рухнувшего обратно лицом в подушку и уже собирающегося накрыться одеялом. Ладно, пусть спит.
— Я в ванну, — открываю дверь.
— В смысле, мыться? — Дилан резко приседает, насильно отгоняя от себя сон. — В таком случае, я с тобой, — улавливаю ту самую нотку «проказника» в его голосе, и с усмешкой оборачиваюсь, перешагнув порог комнаты:
— В смысле, умыться, извращенец, — хихикаю с того, как он опускает руки, морщась, и ложится обратно на кровать, разочарованно фыркнув:
— Неинтересно.
Не отвечаю, одарив О’Брайена довольным взглядом, который он, конечно, успевает поймать: лежит на животе, секунду выдыхая в подушку, и поворачивает голову, демонстративно фыркнув.
Шагаю по коридору. Солнечному свету нет возможности проникнуть сюда. В комнатах есть окна, оттого там немного душно. Так что, попав в коридор, с приятными мурашками воспринимаешь легкую прохладу. Поправляю шнурки на шортах, сильнее затягиваю их, а то спадают с бедер, что неуместно, учитывая, с каким трудом я влезала в них в начале этого года. Интересно, сколько килограмм я сбросила? Или ткань растянулась?
Дома тихо. В последнее время я не часто разговариваю с отцом. Он очень занят продажей дома и написанием своей новой книги, да и Лиллиан вне очереди на общение. Каждый раз, когда у меня находится возможность взаимодействия с ним, эта женщина обрывает её, переводя всё внимание отца на свою особу. Не стремлюсь, но порой охота поболтать с отцом наедине, без его «секретарши».
В такой час жители дома спят. Мне самой с горем пополам удается отогнать тянущее желание отдаться слабости и вернуться в кровать, тем более, когда там валяется О’Брайен, но нет, я не сдаюсь, открывая дверь ванной комнаты. Ищу ладонью переключатель. Щелчок — и в глаза бьет слабый, немного тусклый свет лампы. Подхожу к раковине, поднимая руки выше, и тянусь к потолку, издавая сонное мычание. Так хорошо и спокойно. Теперь понимаю, откуда у меня такая любовь к ранним подъемам: утро, рассвет, всеобщая тишина. Время для себя. А тот факт, что в коридоре появляется хромающий парень, не уничтожает мое приятное одиночество. Конечно, радуюсь его еле проявляемому послушанию, а то обычно он спокойно игнорирует какие-либо мои наставления советы.
Включаю кран, начав умывать лицо. Дилан встает на пороге, держа теплые ладони в карманах штанов. Вышел без кофты. Думаю, он знает, что никого лишнего не встретит в такой час, поэтому спокойно покидает комнату без верхней одежды. Мне нравится, как он выглядит.
О’Брайен прижимается плечом к дверному косяку, его слегка тянет вбок от невозможности сохранять здоровое равновесие. Прикрывает веки, с тяжестью выдыхая, и шепчет:
— У нормальных людей утро начинается после двенадцати дня.
Набираю в ладони воды, качнув головой:
— Ребенок, — повторяю свою мысль. — Честное слово, — и умываю лицо, слушая убедительный голос Дилана, который опровергает мои слова:
— Не надо, — и вновь этот «довольный» тон. — В этом плане я неплохо развился, — что ж, «пошлый» режим у него активировался с самого утра, но я нахожу, что дать в ответ, когда выпрямляюсь, пальцами скользя по щекам, и смотрю в зеркало:
— Если для тебя это показатель взрослости, то вставай в очередь, — улыбаюсь краем губ, расправляя плечи, и перевожу взгляд на Дилана, который открывает глаза, изогнув брови, и с недоверием проскальзывает вниманием по моему телу, в итоге возвращая его на мое лицо, наладив зрительный контакт. Я щурю веки, начав собирать волосы в хвост:
— Что? — проявляю наигранную гордость, поддерживая разговор, полный сарказма, ведь на самом деле, совершенно не горжусь тем, о чем говорю. — Между прочим, у меня у первой в классе появилась грудь, — да, да, лови, О’Брайен. Я отвечаю на твое недо-игривое настроение, и меня совершенно не смущает данная тема. Только вот, всё равно испытываю смятение, когда парень вполне себе спокойно пожимает плечами, подтверждая мои слова:
