Но Престон всё равно откидывает от себя мысли о том, что их отношения с Розалин далеко не «необходимо поверхностные». Нейтан давно не спит с другими девушками. Он не помнит, когда в последний раз контактировал с ними.
Даже не задумывается об этом. Целовать её приятнее, чем размышлять над бессмысленным.
Парень разрывает поцелуй, нависая лицом над лицом девушки, которая с еле проглядывающейся озадаченностью наклоняет голову, вниманием окидывая Престона, и не может перенести его странного молчания, причем затянутого:
— Что? — задает вопрос шепотом, будто боится, что их кто-то услышит, но они дома одни. Нейтан опирается локтем на подушку рядом с её лицом, большим пальцем проводит по теплой коже лба, накрывая прикосновениями бесконечные веснушки. Молчит. Смотрит. Его губы не растянуты в ответную улыбку, но взгляд говорит о большем, поэтому Розалин ерзает под парнем, не сдержав улыбку:
— Правда, что? — хихикает, чувствуя, как вторая ладонь Нейтана продолжает сжимать её бедро. Ждет ответа. Этот тип не способен просто так сохранять молчание на протяжении секунд. Агнесс знает это, и ответ не заставляет её ждать. Престон пожимает плечами, хмуря брови:
— Я…
Вибрация заставляет его остановить поток внутренних мыслей и выдохнуть. Розалин смеется, потянув руку к тумбочке рядом:
— Удержи свою мысль, — не может дотянуться до тумбы, поэтому начинает переворачиваться на живот, чтобы подползти к ней. Русый ложится набок, подперев висок кулаком, и наконец усмехается краем губ, наблюдая за неуклюжим передвижением девушки, которая берет телефон, изучив номер:
— Это папа, — без задней мысли оповещает Нейтана, ложась на спину, и тот подносит палец к своим губам, тем самым обещая, что будет «послушным» — сохранит молчание. Может, родители Агнесс слегка и «необычные» во всех смыслах этого слова, но они никогда не одобряли нахождение Престона в их доме, когда их самих нет. Контроль — это хорошо. Это проявление заботы о ребенке, но с Агнесс они явно промахнулись.
Девушка подносит телефон к уху, отвечая:
— Привет, — смотрит на время — час ночи, поэтому автоматически изображает сонность, зевая. — Как вы? — но её вопрос не был услышан. Розалин моргает, уставившись в потолок, и опускает вторую руку на живот, с хмурым видом обратив взгляд на парня рядом, который улавливает нотки волнения на её лице, поэтому приподнимается на локтях, вопросительно кивнув головой.
***
Когда по ушам бьет звонкий сигнал будильника, поставленный мною заранее с вечера, я без ожидания и томления приседаю, резко, с беспощадным отношением к своему организму, отвыкшему от столь ранних подъемов. Если бы Дилан знал, для чего я просила у него телефон, то сразу бы настучал по голове. Уверена, мне данное ещё аукнется, но точно не сейчас, ведь уверена, что парень не способен нормально функционировать в шесть утра.
Да, именно. Шесть утра. О’Брайен прикончит меня.
Сама не прихожу в себя, оставаясь где-то на границе между сном и явью, когда щурюсь, еле распахивая опухшие веки, и подаюсь вперед, опираясь одной рукой на спину парня, другой касаясь его телефона на тумбе.
— Чёрт возьми… — он лежит на животе, морщась, и начинает активно лезть под подушку головой, не желая видеть даже намек на солнечный свет, пробивающийся сквозь шторы окна. — Что за херня? — мычит в матрас. Его тело наверняка такое же вялое и расслабленное, как у меня. Пытаюсь бороться с желанием плюхнуться в подушку и продолжить безмолвно лежать, но если не смогу заставить себя встать сейчас, то так же буду пропускать первые уроки в школе. Занятия начнутся через два дня, а я даже ото сна оторваться не могу. Нехорошо, совсем расклеилась. Куда подевалась моя собранность?
— Где чертов пожар? — ворчит, утирая нос о мягкую поверхность, с суровостью шепча. — Скажи мне, что кто-то умер… — прерывается на тяжелый и долгий вздох. Сутулю плечи, сгибая ноги в коленях, и ладонями потираю лицо, надавив пальцами на теплые после сна щеки:
— Пора вставать, — выдыхаю.
— Ты труп… — парень хрипло оповещает меня, не высовывая головы из-под подушки, на которую кладет руки, дабы оградить себя от любых раздражающих звуков, в том числе и моего голоса.
— Через два дня возобновится учеба, — опираюсь ладонями на матрас, воздерживаясь от желания похлопать себя по щекам. — Надо подготовиться не только морально, — моя речь — это попытка привести в чувства не только парня, но и саму себя. Мне требуется немного времени, чтобы принять факт раннего подъема. Не могу поверить, совсем скоро таким образом придется вставать ежедневно. Уроки. Тесты. Учителя и одноклассники. Контрольные и экзамены. Выпуск. Уже? Время летит с неимоверной скоростью.
— Как я мог забыть, что ты такая зануда? — удивлена, Дилан выдает это с хрипом и тяжестью, но у него выходит составлять длинные предложения, уже неплохо, значит, он вот-вот оклемается.
И прикончит меня.
