— Ты не хочешь обсудить произошедшее? — тут же осеклась. О’Брайен прикрывает веки, получив данный вопрос, и выдыхает. Я реагирую на его поведение не совсем сдержанно, за что мне крайне стыдно, но чувство вины проглатываю, отвернув голову в сторону, уложив её на руки:
— Знаешь, тебе стоило попросить меня уйти, если ты не готов общаться с кем-то или…
— Нет же, — слышу, как он ещё раз вздыхает, тяжелее, чем до этого, но не поворачиваю головы обратно, сохранив молчание.
— Я просто, — О’Брайен с неохотой выдавливает из себя признание, которого я, конечно, не жду, но на которое рассчитываю. — Не хочу, чтобы ты видела меня таким.
Хмурю брови. Осознаю и обрабатываю сказанное им, затем отрываю голову от коленей, подняв, и поворачиваюсь к нему лицом, с непониманием уточнив:
— Каким? — выгляжу больно растерянной, при этом хмурой, наверное, поэтому парень долго собирается с мыслями, чтобы продолжить:
— Я выпил, — пока мне неясна суть. — Я пьян, — стучит пальцами по коленке, вновь сунув сигарету в рот, дабы глотнуть никотина. — Мне дискомфортно от того, — слабо жестикулирует рукой, кое-как поясняя. — Что ты видишь меня таким. Я не хочу этого. Ну… — моргает, наконец, опустив лицо, но по-прежнему не смотрит на меня. — Чтобы ты считала меня алкоголиком.
Открываю рот от укола возмущения и легкой обиды, ведь, простите, какого черта он считает, что я могу думать о нем в таком ключе:
— Я и не считаю, — тон моего голоса меняется, становится жестче, а с лица не пропадает хмурая озадаченность. Дилан, наконец, опускает голову, повернув её ко мне. Смотрим друг на друга. Да, видно, что О’Брайен много пил эти дни, но я вообще ничего негативного не ощущаю в ответ. Конечно, меня беспокоит его потребность в алкоголе в подобные моменты, но, уверена, в будущем он сможет избегать данного, тем более, если я буду ему помогать. Проблема в том, что парень закрывается. Сам уходит, а как мне помогать ему, когда он не желает этого?
Нет, я не буду давить на него болтовней о личном. Вряд ли он хочет этого сейчас, поэтому просто приподнимаю руку, сжав пальцами уголок одеяла, и взглядом намекаю на разрешение сесть ближе. Дилан не сразу начинает двигаться, до него долго доходит. Парень выше поднимает руку с сигаретой, чтобы не обжечь ни меня, ни самого себя. Двигается, садится ближе, плечом мне под бок. Выходит так, что он практически ложится, голову укладывая мне на грудь. Опускаю руку с одеялом, накрывая его плечо, и парень выдыхает, кажется, прикрыв веки. Затягивает никотин. Молчит. Я подношу ладонь к его волосам, начав осторожно поглаживать. Напряжение не пропадает. Атмосфера такая же натянутая. Невольно задаюсь вопросом: что я могу сделать, чтобы смягчить ситуацию? О’Брайен иногда ерзает, чтобы занять удобное положение, но не пытается вылезти из моих объятий. Глажу его по макушке, вытягиваю одну ногу, что ближе к нему, чтобы парень мог лечь боком. Он одной рукой обхватывает свой живот, другой продолжает сжимать сигарету. Вижу, как дрожит его ладонь, когда он подносит её к лицу, может… Может, мне стоит попробовать развеселить его?
— Хочешь… — откашливаюсь, скованно интересуясь. — Хочешь я спою тебе? — нервно улыбаюсь, понимая, что это даже звучит нелепо, оттого на данном этапе уже должно быть смешно, но Дилан реагирует как-то серьезно:
— Что? — он держит сигарету у рта, открыв веки, и смотрит перед собой, заставляя меня чувствовать большую неловкость:
— Ну… — нервно провожу ладонью по его волосам. — Ты услышишь, как я пою, и поймешь, что твоя жизнь ещё не так ужасна, — с губ слетает смешок, но… Дилан не отвечает подобным. Не оставляю попытки помочь ему почувствовать себя раскованнее, так что продолжаю самоиронию:
— Хотя, мне будет достаточно сыграть, верно? — улыбаюсь, начав массировать его макушку. Молчание не виснет над нашими головами, ведь О’Брайен вдруг подает голос, вполне серьезным тоном:
— Давай.
Мои пальцы замирают. Взглядом упираюсь ему в макушку, приоткрыв рот, и с волнением сглатываю:
— Что?
— Спой, — парень повторяет ровным тоном.
— Я-я… — нервничаю куда сильнее, начав второй рукой ворошить свои волосы. — Не особо, знаешь…
— Спой мне, — повторяет просьбу, запястьем опираясь на мое колено, и прикрывает глаза. Я сглатываю, чувствуя предательское першение в горле. Глотка сжимается от одной мысли, что мне нужно спеть в присутствии кого-то. Обычно я пою, находясь в полном одиночестве. Когда никого нет дома, чтобы никто точно не стал свидетелем этого эпичного позора. А сейчас… Поймите, меня охватывает очень странное и непонятное ощущение: с одной стороны мне стыдно даже пытаться спеть при ком-то, но… Одновременно с этим мне хочется попробовать. Только при Дилане.
