— Здесь нет ничего твоего, — Райли отвечает таким же тоном.
— Твой отец сказал… — Дилан начинает, и упоминание мужчины заставляет опустить руки, обернуться с еле сдержанной лыбой, полной раздражения:
— Окей, девочка, ладно, — начинает осматривать комнату, не желая задерживать взгляд на парне. — Всё, что находится здесь, на территории этого помещения, твоё, — руками указывает на Дилана, который только нагло усмехается с её поведения, явно готовясь ответить на брошенные в его адрес слова.
— Даже та чертова игрушечная уточка для ванной, — Райли кивает на шкаф, на одной из внешних полок которого покоится пыльный желтый утенок. — Делай с ним, что хочешь, — опускает руки, активно моргая. — Это всё, чего ты желаешь? — пускает смешок, качая головой, и недолго смотрит на О’Брайена, затем вновь поворачивается к подоконнику, чтобы забрать лейку, и разочарованно вздыхает, понимая, что стоит «выкрасть» отсюда растения. Всё равно они парню не нужны, только из-за вредности он ведет себя так, и это ребячество злит.
Серьезно, не верится, что кто-то может вести себя так нелогично, при этом внешне сохраняя выражение полной уверенности в себе. О’Брайен не может быть большим ребенком, поскольку…
Замирает. Нет, Райли Янг-Финчер, как и её мозг, приостанавливает свою бурную деятельность, когда ощущает неприятное покалывание в районе…
Эм.
Девушка сжимает ручку лейки, медленно, с настоящей угрозой на лице и общим шоком в широко распахнутых глазах, оборачивается, переступая с ноги на ногу. Взглядом врезается без сомнений в наглые глаза парня, который всё еще держит одну ладонь в кармане джинсов, а другую опускает висеть вдоль тела, сжимая и разжимая холодные пальцы. Стоит близко. И его довольная, нахальная улыбка вызывает не просто пик возмущения и негодования. Райли не понимает, как описать собственную потерянность, ведь она граничит со злостью и яростью, может даже ненавистью, но самое обидное, что далеко не негатив властвует на её лице с порозовевшими щеками. Губы приоткрывает, не справляясь с высокой тональностью недовольства, так как это выходит вообще за рамки чьего-либо понимания.
— Ты… — Райли моргает, чуть дергая головой, ведь мысли начинают роем шуметь внутри черепа. — Ты только что ущипнул меня за задницу?
Уставилась в упор на О’Брайена, а тот продолжает раздражать своей наглой усмешкой, пока хмуро повторяет сказанное девушкой несколько секунд назад:
— Всё, что находится на территории этого помещения — моё, — улыбка растет. — Где ты находишься, крольчиха?
Райли шире открывает рот, уже не может контролировать это чертово смущение, что соседствует с нереально бешенным возмущением от происходящего:
— Это не дает тебе права трогать меня! — дергает руками, чуть было не бьет себя лейкой по виску. — Господи, что за детский сад?!
Уголки губ парня не опускаются. Он стоит на месте, внезапно потянув руку и немного наклонившись вперед, чтобы достать до ягодицы Янг-Финчер, которая буквально подпрыгивает на месте, не успев вовремя треснуть его по ладони. Щипает за мягкую кожу, пропуская смешок, поскольку Райли забавно выворачивается, уходя в сторону, и поднимает лейку, словно оружие, держа на вытянутой руке. Направляет на Дилана, не изменяя злости, вот только лицо уже красное:
— Ты вообще в своем уме?! — пыхтит, обходя его и держась на безопасном расстоянии. — Придурок! Что с твоей головой не так?! — Дилан поворачивается к ней всем телом, сунув обе руки в карманы кофты, и улыбается, томно выдохнув:
— Ты всё еще в моей комнате, — кивает в сторону тумбы. — А в том ящике неначатая упаковка презервативов, — намек. Пошлый, мерзкий намек, от которого Райли передергивает, и её лицо корчится:
— Ты отвратителен! — слов нет. Девушка с угрозой указывает на него пальцем:
— Еще раз коснешься меня, — обещает. — Я порежу твои руки! — и отворачивается, даже не подозревая, с какой жалкой усмешкой О’Брайен реагирует на её слова, невольно сдержав желание потереть больные запястья.
Тоже, блин, угроза. Ничего нового она не сделает.
Дверь громко хлопает. И уголки губ парня опускаются. Стоит. Смотрит. Тишина. Вынимает ладони из карманов, начав потирать запястья, словно подсознательно ощущает мнимую боль в коже. Снимает с плеч рюкзак, бросив у кровати, валится на неё, лицом в подушку. Лежит. И будет лежать. Может, до вечера, может, до утра.
Никаких сил.
***
Засранец, заноза, чертова задница О’Брайен.
Вхожу в комнату, будто ураган, хлопаю громко дверью, не в силах контролировать свое неприятное смущение, от которого горит лицо. Этому типу только в радость водить меня в краску, думает, это сойдет ему с рук? Придурок.
Подхожу к зеркалу, чувствуя, как болит травмированное место, поэтому поднимаю немного край шорт, пальцами касаясь покрасневшей кожи ягодицы. Вот кретин. Какое он вообще право имеет трогать другого человека?
