Всю сознательную жизнь она воспитывает в себе терпение: терпение к отцу с его особенностями характера, терпение к матери, к чувствам которой стоит относиться с пониманием, к учителям, каждый из них требует своего, терпение к друзьям и умение приспосабливаться к их увлечениям, чтобы сохранить крепкие отношения. Терпение к Лиллиан и её любви менять что-то в доме под свой вкус. Терпение к обычному присутствию О’Брайена.
Способность унимать неприязнь ко многим аспектам жизни — одна из самых значимых, ведь часто бывает так, что стоит промолчать и придержать слова в себе, даже если не совсем доволен происходящим.
И то, что Райли считает своим достоинством, превращается в недостаток: она не умеет отказывать, бороться. Никто просто не учил её сопротивлению и отстаиванию своих интересов. С самого детства мама, понимая, какого это — жить с Митчеллом, учила её именно смирению, дабы в будущем избегать сильного давления. И теперь Райли на подсознательном уровне считает, что легкий и верный путь решения проблемы — это перетерпеть. Мозг отключается, и даже в мыслях нет ни единого намека на сопротивление.
Поэтому дело не в неумении Райли сражаться за себя саму, а именно в том, что не знает, как должно происходить отстаивание своего «я». Она специалист в проявлении терпения. И этой ночью девушка в полной мере убедилась в своем профессионализме.
Утро холодное. Знаете, бывает именно такое, когда нет желания вылезать из-под теплого одеяла, поскольку любой контакт с морозным воздухом пронзает ткань кожи, вызывая неприятную судорогу, а изо рта льется еле заметный пар. Таким является это утро: с холодным весенним солнцем, бледным небом и тихим, лишенным природного шума, двориком за окном. Можно уловить лишь еле слышимое пение птиц, и то они подают голос с некой тяжестью, будто сегодня не тот самый день, когда можно распеваться и радоваться рассвету.
Суббота уже дается с трудным дыханием. О’Брайен встает в районе двенадцати, не понимая, с чего вообще вскакивает так рано с сухостью во рту, поэтому приходится поднять свое тело и спуститься вниз за водой. А там уже решает, что подобное желание пить — знак. Пора начинать день, хоть для этого нет особых причин. У Дилана нет «друзей», с которыми он мог бы провести выходные. У него нет увлечений, что занимали бы всё его свободное время. Так что, из чего состоит обычный день парня? Ну, он лежит на кровати, смотрит то в потолок, то в стену, иногда слушает музыку, курит, что-нибудь ест и снова в кровать лицом. В тишине и молчании со своими мыслями. Не самое приятное времяпровождение.
Зевает. На кухне свежо из-за открытого окна, хорошо, что парень имеет незаменимую привычку носить кофту. Ждет, пока согреется чайник, делает себе чай. Не хочет давиться кофе, может, выпьет немного позже. А к чему вообще эти его попытки размышлять хоть о чем-то? Чтобы занять голову ненужной информацией. Порой парень берет и перечисляет в голове всё, что видит, лишь бы уберечь себя на автомате от излишних раздумий на больные темы. Простая мыслительная возня не решит никакой проблемы. Только голова начнет болеть.
Так что Дилан усмиряет свое сознание, полностью концентрируясь на приготовлении чая. А не реагирует на дверной щелчок только потому, что Райли совсем не желает привлекать к себе внимания. Девушка прикрывает входную дверь, еле переминаясь с ноги на ногу, держась при этом на носках, после оглядывается на темную прихожую, придерживая одной рукой ремень рюкзака. Стоит. Она не понимает, как именно себя ощущает. Нет, не опустошена, просто… Разочарована или… Обижена. В первую очередь на саму себя, и от этого еще хуже, чем могло бы быть. Вина, лежащая на собственных плечах, приносит куда больше неприятной злости, чем, если бы проблема была в Остине.
Янг-Финчер тихо всасывает воздух через ноздри, выпуская ртом, и сутулит плечи, заморгав. Делает первые шаги. Медленные, осторожные, хотя никакой боли не чувствует. Стоп, она в принципе мало, что ощущает физически. Ам, ей просто немного не по себе, словно девушка предала свое тело, а вместе с ним и сознание. Райли еще не доводилось чувствовать нечто подобное.
У нормального человека давно бы сыграло самоуважение, но Янг-Финчер всячески блокирует попытку мозга заявить, что происходит что-то неправильное. Райли мысленно твердит: «Мы ведь друзья», — но друзья так не поступают. Почему её чертов организм не проявляет сопротивления? Даже физического? Внутри вообще ничего нет. Случилось? И случилось. Это безалаберное отношение обязано убивать, но…
Ничего. Райли просто отбрасывает, к чему приучала себя столько лет: терпеть, принимать и закрывать глаза. Всё. Вот оно — правило её жизни, которое рано или поздно приведет её к тому, что разрушит её существование.
«Было? Было. Остин? Но мы же друзья, он не угрожает мне и…»
Райли, заткнись.
