Что я чувствую к Остину? Верно, стоит постоять и подумать, иначе мне не удастся найти равновесие с собой. Остин — он один из моих близких друзей. Он вызывает в груди определенного рода теплоту, то есть я не равнодушна к нему, отклик есть, значит, и чувства присутствуют, вот только мне неясно, какие они? Просто, как друг? Или больше?
Провожу ладонью по шее, вздохнув, глаза не открываю, наслаждаясь временной темнотой в них, позволяющей полностью отдаться мыслям. Мне необходимо разобраться.
Это не было похоже на насилие, парень не собирался делать мне больно и не сделал. Собственно, я вообще ничего явного физически не ощутила, если честно, произошедшее, будто кануло в небытие, помню лишь звёздное небо и морозный ветер, вызывающий мурашки на коже. Грубо говоря, отвращения к нему не испытываю, а злость возникает сугубо на себя из-за неопределенности, ведь не понимаю, что в принципе между нами происходит. Да, Остин определенно заинтересован во мне, это стало проявляться в классе седьмом уж точно, но я не придавала этому значения, считая подобное только дружеской симпатией. Оказывается, парень испытывает ко мне далеко не дружеские чувства, так может… Может, стоит поговорить с ним? Звучит безумно, но еще безумнее заниматься сексом, при этом делая вид, что ничего не происходит. Помнится, как-то раз, чуть было не раскрыла перед ним своей неприятной боязни мужчин, это произошло так давно, но, может, он помнит, поэтому неуверен, хочу ли я чего-то серьезного?
Пальцами вожу по ключицам, веки приоткрываю, немного задрав голову, чтобы вода не попадала в глаза. Темные волосы прилипают к коже спины. Смотрю в потолок, ощущая, как собственные размышления помогают мне успокоиться, перевести дух и найти выход.
Если Остин хочет чего-то серьезного, то, почему бы и нет? Конечно, не все мы без тараканов, последние два года замечаю за ним некоторые заскоки, один из которых, например, касается его материального положения. Но парень рос в богатой семье. Ничего сверхудивительного в таком нет. В целом, Остин не отталкивает меня внешне, внутренне неплох, многие наши с ним увлечения совпадают, да и тем для разговоров достаточно. Столько лет бок о бок, между нами не будет никакой неловкости.
Моргаю, невольно нахмурив брови, когда в голову врезается один вопрос, способный сбить мой настрой в одно мгновение.
Если Остин хочет отношений, то чего хочу я? Что если это просто попытка как-то снять с плеч груз неправильности и оправдаться перед собой?
Нет, не думаю. Чувство неправильности возникает лишь от отсутствия разговора между мной и парнем. Уверена, когда мы обсудим, то даже легкая злость пропадет.
Нахожу ручку крана, перекрывая поток воды, остаюсь расслабленно дышать горячим паром, и вновь прикрываю веки, чтобы еще раз углубиться в себя.
А если это испортит нашу дружбу? Господи, я знаю его так давно. Мы можем попробовать, в случае, если не понравится и поймем, что это не то, что нам нужно, просто прекратим, оставаясь в прежних дружеских отношениях. В этом нет ничего сложного. Расслабься, Райли, ты слишком серьезно подходишь к данному вопросу. И вообще, нечего себя сейчас нагружать. Только разговор всё решит. И я точно поговорю с ним.
Как только открываю мокрые занавески, влажное тело подвергается нападению холода. Вылезаю, встав на коврик напротив раковины и зеркала, и хватаю полотенце, принимаясь вытираться. Всё в порядке, всё нормально. Тру лицо, выпрямившись, и опускаю руки, встряхнув мокрыми волосами. Смотрю на свое отражение, пристально изучая неуверенность в глазах. Ладно. Ничего страшного не произошло со мной этой ночью. Всё было… Ну, нормально. Поцелуи, касания. Никакой грубости. Остин тупо не подозревает, что я могу быть слегка против, ведь не говорю ему об этом.
Хотя… Я никогда и не говорила, что желаю чего-то подобного от него…
Дергаю головой, принимаясь вытирать волосы, чтобы после собрать в пучок. Сжатые губы растягиваю, заставляя себя улыбнуться. Это неплохо помогает. Если мне нехорошо морально, то вынужденная улыбка выглядит нелепо, но именно она способствует психологическому подъему. А за ним следует и физический прилив сил. Остается немного подождать.
Одевшись, покидаю помещение, оказываясь в холодном коридоре, и начинаю растирать плечи руками, продрагивая от весеннего мороза. Шагаю, слушая голос отца и Лиллиан в кабинете, дверь которого открыта, и замедляю скорость передвижения, вдруг кое-что осознав. Мне нужен был совет. Конечно, с отцом я не могу о таком поговорить, но с Лиллиан… Если я хорошо подберу слова, то, может, она подтвердит мои намерения, посчитав их верными в данной ситуации?
Именно в такие моменты невольно пропускаю мысли об отсутствии в моей жизни матери. Была бы она здесь, не было бы и сомнений, куда и к кому стоит податься. Я бы просто кидалась к ней, всё выкладывала, зная, что эта женщина точно выслушает и поможет прийти к решению.
Но мамы нет. Мама не здесь. Она не может помочь.
