На небольшом листе была изображено левые плечо и рука, обнаженное женское тело выглядело жутко от неестественно выгнутой конечности, изображение было специально обрезано в том месте где виднелась грудь, хотя женские прелести здесь затмевали уродливые кровоподтеки, синяки, ссадины и неестественно черное пятно, чуть ниже ребер, словно под кожу влили пузырек чернил.
Внизу приглашения красовалась надпись: «Можем ли мы закрывать на это глаза?» еще чуть ниже были указаны адрес проведения благотворительного вечера и реквизиты для перечисления средств. Организатор обещал направить собранные деньги в Фонд помощи жертвам насилия.
И все бы ничего, но вот только Стивен Грэнсон знал, что это не случайная фотография. Он видел еще с десяток более подробных изображений и хоть здесь и не было видно лица, Стив знал, кто здесь изображен.
Желудок внезапно скрутило и задохнувшись от приступа ярости, руки затряслись и приглашение упало на пол, а Стив бросился в туалет, где согнувшись над унитазом выблевал свой вкусный завтрак.
Телефон пискнул, уведомив в новом сообщении. Эмма прочитала отчет курьера о доставке письма и широко улыбнулась, в ее пальцах дымилась зажженная сигарета. Даже серые, унылые домишки теперь уже не так тяготили своим видом, а может дым в легких, вперемешку с кислородом забирал часть невыносимой боли и она уносилась при выдохе, растворяясь в тяжелом холодном воздухе.
Эмма улыбалась, чтобы не заплакать. Затушив почти целую сигарету, она встала на ноги, глубоко вздохнула и отправилась назад, домой, тем же маршрутом, что и добиралась сюда.
Девушке было невдомек, что на протяжении каждой ее прогулки, профессионально, а потому и незаметно, за ней следовала неприметная машина — серый «Минивен», каких в подобных районах было пруд пруди. Оставлять без присмотра мисс Кейтенберг было прямым нарушением рабочей инструкции, а потому Руди сопровождал свою подопечную, к тому же, сегодня прибыл сеньор Селестино и он непременно потребует от подробный отчет о похождениях своей музы.
— Ты глянь-ка! Наши хоромы на обложке дорогущего журнала. Я правда, такие никогда не покупаю, но как же пройти мимо?! — Ларсон с детским восторгом махал толстенным журналом перед лицом Эммы. — Вовремя я тогда свои носки пособирал! Давай посмотрит, что у них получилось. О! Тут еще и статья. Так, так, так…
На минуту воцарилось молчание, Эмма с улыбкой ждала вердикта. Чтобы порадовать Ларсона не нужно было особо ломать голову, детский восторг от вещей, мимо которых Эмма прошла не обратив внимания, еще раз ставили ее лицом к лицу перед неприглядным фактом — деньги начинали ее портить.
Статьи в журналах, интервью, фотосессии были не в новинку и давно нагоняли скуку. За красивыми картинками стояла кропотливая работа множества людей, который было глубоко наплевать на то какой ты человек, их главная задача была продажа конечного продукта и никакой романтики. Кейто продавалась на ура, а ее нелюдимость и брюзгливый характер преподносили, как производные эксклюзива.
— Половину слов не понял, но кажется, хвалят…, - подвел итог Ларсон. — Как прогулялась?
— Хорошо.
— А что, приехал этот твой старикашка?
Эмма подперла голову рукой и слегка наклонила в бок, тяжело вздохнув.
— Приехал, — она явно не собиралась разводить дискуссию по поводу Хьюго.
Всегда после завершения трудоемкой работы, Эмма чувствовала опустошение, а учитывая, что и в дни вдохновения, она не могла похвастаться, что внутри не веет сквозняком, а с учетом накатывающей депрессии, это значение равнялось даже не нулю, а приобретало знак минуса.
Как же вовремя случился приезд Хьюго! Ей давно нужен был мужчина, и давно нужно было провести пару ночей вне стен квартиры, где Ллойд умудрился пропитать чуть ли не каждый предмет мебели мыслями о нем.
И пока в Бруклине муза сеньора Селестино всем своим существом увязала в нездоровой хандре, Хьюго пребывая в прекрасном расположении духа, внимательно слушал основательный доклад Рутгерта Грандера.
Он стоял перед огромным окном и всматриваясь в затянутое тучами небо, прикидывая убытки в случае очередного нервного срыва своей «золотой курицы».
— Что-то необычное появилось в поведении? — задал вопрос Селестино, задумчиво разглаживая ухоженные усы.
Руди вздернул брови.
— Я бы не сказал… Обычные ночные набеги на супермаркеты. Часика эдак в три ночи. Благо, что мистер Ларсон составляет ей компанию. Похоже оба страдают от бессонницы.
— Гуляет?
— На свежем воздухе — да и довольно долго, но обычно по воскресения и еще один раз в будние дни. С другими мужчинами…..ммм… — нет.
— Куда ходит?
— Маршрут всегда один. Если устает, то садится на автобус и доезжает до двенадцатой авеню. Там есть детская площадка, с пол часа сидит неподвижно на качелях… Ничего особенного. Отдыхает и идет обратно.
— Курит?
— Было один раз, — эту информацию Руди выдал с особой неохотой.
— Туфли покупала? — Хьюго вытянул губы и тут же развел их словно широко улыбаясь, но больше это напоминало на лицевую гимнастику.
— Слава Богу, обошлось!
— А что тогда после ужина у Грэнсонов?
— В доках ела ребрышки…
