Он знал в общих чертах, о том что стряслось с Беном и не придавал этому значение. Дело молодое! Но по пустякам Оливия не имела привычки беспокоиться.
Я разговаривала с Тессой. Она настаивает на нашем активном вмешательстве. Бен уже на грани паранойи. В офисе у него сущий бардак и Флэтчер тоже бьет тревогу.
Я догадываюсь в каком ключе мне стоит повлиять на Бена, но не уверен, что это пойдет ему на пользу.
Он давно уже взрослый мужчина, готовый к ударам судьбы и в любовных делах я ему не советчик. Стивен тут не помощник, но вот к тебе Бен всегда прислушивался. Все, что от меня зависело, я уже сделала. Ему нужен именно мужской разговор без обиняков. Ты же знаешь его характер… Если вобьет себе что-то в голову, то пиши пропало, — Оливия вымученно улыбнулась.
Хорошо, — Виктор не стал спорить. — Пожалуй, сейчас и съезжу к нему…
Спасибо, Виктор. Прости, что втягиваю тебя в наши семейные проблемы…, - в голосе женщины звучала благодарность.
Глупости, я рад помочь!
От Виктора не укрылось, что Оливия хотела еще что-то добавить, но эта женщина давно привыкла скрывать слова, которые нужно было отпустить на волю, но по каким то причинам, они были рассажены по своим прочным клеткам внутри ее бездонного сердца. Молчание, покрылось тишиной и как обычно недомолвки растворились в огромном пустом доме, не тревожа его призраков, глядящих с многочисленных фотографий.
Доброй ночи, Оливия, — Виктор прервал молчание. Его тихий голос, как обычно не выражал эмоций, а глаза неподвижно застыли. Врожденное чувство такта и уважение к покойному супругу Оливии Грэнсон, частоколом стояли между ним и его теплыми чувствами, которые пережили два брака. Роберт был его другом и партнером, когда они вместе поднимали «Грэнсон корп». За тридцать шесть лет Виктор ни разу не дал Оливии повода усомниться в своей честности и преданности семейству Грэнсонов, даже после кончины Роберта.
Дорога Генри Гудзон Паркуэй вилась вдоль пролива западной части Манхеттена. Виктор наслаждался ночным видом, темная, холодная вода как нельзя точно олицетворяла его внутреннее состояние. Лингеру редко удавалось праздно проводить время, а потому он с удовольствием пользовался служебным транспортом, чтобы не впиваться взглядом в дорогу, а иметь возможность понаблюдать за ходом жизни огромного города, который пульсировал и гудел словно гигантский улей.
Бен жил на Вест Энд в пентхаусе небосреба.
Виктор поддерживал с ним приятельские отношения. Хотя порой, ему казалось, что он восполнял пробелы, которые остались от «воспитания» Роберта.
Лифт бесшумно добрался до последнего этажа. Жилье Бен выбрал себе под стать собственному душевному недугу. Номинально люди были рядом, но город, простиравшийся внизу, как на ладони скрывал размытые мелкие силуэты.
Головокружительная высота, толстые стены и тишина. Бенджамин нашел способ скрыться от толпы и Том частенько подшучивал, что его друг напоминает принцессу в башне, намекая на то, что армия воздыхательниц, претендует на роль принца, который все никак не доберется до заветной цели.
Здесь даже имелся своеобразный «дракон», у которого была вполне тривиальная внешность и мексиканские корни — Себастьян — тучный и серьезный дядька с уморительно высоким, тонким голосом, по большей части молчал на «боевом» посту, окруженный мониторами, за которыми он неусыпно следил с перерывом на обед. Себастьян свято хранил покой жильцов элитного дома, разбираясь с незваными гостями с легкой фанатичностью, за что его баловали, хвалили и ежемесячно ходатайствовали его начальству о премии.
Мистер Грэнсон мексиканцу нравился. Сегодня он угостил его потрясающими бургерами. Владелец пентхауса в последнее время был мрачнее тучи, но увесистая упаковка пива и еда на вынос, указывали на то, что парень идет на поправку.
Бен Грэнсон неосознанно прибегнул в проверенному способу борьбы со стрессом — заеданию.
Дважды нажав на звонок, Виктор терпеливо ждал прислушиваясь к малейшим шорохам. В полукруглом холле, на последнем этаже жилого небоскреба, располагалось всего три квартиры. Даже на этой «лестничной площадке» обстановка была куда роскошнее, чем во многих среднестатистических квартирах Нью-Йорка. Стены были отделаны деревянными панелями, пол выстлан белым, с черными прожилками мрамором, а по середине стоял круглый столик с огромной композицией из свежих цветов. Тонкий приятный аромат неназойливо витал в воздухе.
Виктор поджал губы и посмотрел под ноги, когда дверь медленно распахнулась. На первый взгляд Бен был в порядке, скучающий спокойный взгляд, легкий кивок вместо приветствия и запоздалое «привет- проходи». Виктор переступил порог и закрыл за собой дверь.
