Его детище вошло в список достопримечательностей штата Пенсильвания, авторитетные издания выпускали объемные статьи о молодом талантливом архитекторе, собирая по крупицам информацию о нелюдимом парне, который просто ненавидел журналистов.
Известность, за которой Бен не гнался вскрыла давно притаившуюся проблему, которая просто ждала своего триумфального появления. Не обделенный природой, высокий и неприлично красивый молодой мужчина, не знал, как ему справиться с чрезмерным успехом у женщин. Одна единственная его фотография в журнале, которая красовалась на обложке издания, стала причиной того, что весь тираж был раскуплен за 2 дня, а на редакцию обрушился шквал писем с требованиями рассказать о Бене Грэнсоне больше. Львиная доля писем, разумеется, была от представительниц прекрасного пола. Редактора журнала довели до мании преследования и в результате бедолага слег с нервным расстройством, едва отбившись от нечаянного успеха.
Как Бен не хотел, но ему приходилось посещать форумы, конференции и светские мероприятия, чтобы продвигать фирму. Где бы он не появился, на следующий же день бульварная пресса обязательно выпускала громкую статью об очередном скандале. Жены, невесты, дочери, все как одна потихоньку теряли голову, при виде скромного парня с внешностью, способной за секунду выбить из головы самую стойкую мораль и принципы.
Устав от настырного внимания, Бен деликатно отвергал откровенные предложения проворных светских львиц, томных дочек толстосумов и гламурных барышень, которых трудно было чем удивить уже в девятнадцать лет.
Предпочитая руководствоваться нехитрым правилом о гармонии ума и тела, женщины Бена, как одна были блестящими собеседницами, красивыми и утонченными. Такой подход, закрепил за ним репутацию ловеласа, только без проклятий, которые обычно следовали в адрес данной категории мужчин после расставания с очередной пассией. Женщины сами уходили от него, без скандалов, обвинений и обид, ведь Бенджамин никогда не обещал им больше, чем мог дать…
Однако, два месяца назад все изменилось…
Как обычно, Бен пропадал в своем офисе, как обычно он звонил матери через день, чтобы выслушать ее переживания, советы и разрозненное повествование о незначительных событиях, которые он одинаково пропускал мимо ушей, наслаждаясь лишь звуком родного голоса.
Все как обычно… Но встретившись, в очередной раз с сыном, Оливия впервые в жизни испугалась за него. Бен, всегда являл собой образец для подражания, но в просторном кабинете, который обычно пребывал в легком рабочем хаосе, Оливия увидела тень от своего ненаглядного мальчика.
Даже невозмутимая, как скала Роза Альбертовна, бессменная секретарь и охотница до затяжных разговоров с миссис Грэнсон на этот раз выглядела уставшей и подавленной.
Кабинет, был погружен в полутьму, что было особо удивительным. Бен всегда любил свет и обычно его можно было обнаружить за специальным столом, где он корпел над очередными чертежами, с закатанными по локоть рукавами сорочки и с изгрызанным карандашом в зубах. Хмурый и сосредоточенный, он всегда горячо увлекался очередным проектом. Его глаза лихорадочно горели, он мог замереть на пол часа и простоять, словно статуя без движения, улавливая за хвост идею или вдохновение…
На этот раз, он сидел за своим столом, закрыв лицо руками, а когда дверь за спиной Оливии захлопнулась, он устало вздохнул и откинулся на спинку кресла. Мать испытала прилив паники, когда свет упал на его изможденное лицо, будто сын не спал всю жизнь.
Его насмешливые глаза, полные страсти и блеска, всегда светились радостью при виде матери, но сейчас излучали забитое отчаяние и безнадежность.
Ллойд! — голос Оливии осекся и она осторожно подошла к сыну, зная, что он не отзовется, если она обратится к нему, с другим именем. — Бог мой, что стряслось? Ты здоров? Что за вид?
Мама, мне нужно кое что узнать… И. я, — он сдавил пальцами переносицу и с силой зажмурился. — Помнишь тот прием у Селестино?
О чем ты говоришь? Какой прием? При чем здесь…
Пожалуйста, выслушай и не перебивай, — в его голосе послышалось раздражение, которое будто сдерживалось из последних сил. — Ты видела там девушку….среднего роста, красивая, длинные волосы, золотистое платье? Ее зовут Эмма…
Создавалось впечатление, что эти слова буквально царапали горло Ллойда. Ему самому казалось, что он произнес их за этот месяц тысячи раз, погибая от отчаяния и злости.
Эйфория, которая едва позволяла его ногам касаться земли, стала сходить на нет, когда через несколько дней, после того как он отправился в Чикаго, Эмма перестала отвечать на его звонки.
До этого они разговаривали каждый вечер часа по два, с упоением, доброй порцией флирта и томления. Ллойд наслаждался ее смехом, если ему удавалось рассмешить Эмму удачной шуткой, ее голос немного подрагивал, когда она сдерживая волнение говорила о их грядущей встрече и свидании. Он же горячо обещал вырваться раньше, если только представится возможность и….
Вдруг.
Все оборвалось.
