Нет, это были не просто долгие гудки без ответа. Бесстрастный голос в телефоне настаивал на том, что аппарат абонента выключен.
Но в этом не было никакой логики!
Перебирая у себя в голове малейшие детали их последнего вечера, Ллойд видел лишь глаза Эммы, полные желания и восторга. Ничего надуманного, фальшивого и лицемерного… Она выглядела такой счастливой, спокойной, ее тело трепетало и жадные поцелуи были красноречивым отражением тех же чувств, которые переполняли его самого.
Само по себе такое поведение не было свойственным для Бена. Оливия с трудом вспомнила вечер у Селестино, но к своему удивлению лицо девушки по имени Эмма, без труда всплыло в памяти.
Да… Мы сидели за одним столом. Я еще удивилась, что она знакома со Стивом. Это было невероятное совпадение…, - Оливия едва успела договорить, как Ллойд сорвался с места и пулей вылетел из кабинета.
Оливия ошарашенно оглянулась и в дверном проеме мелькнуло вытянутое от удивление лицо Розы.
Не может такого быть, чтобы Бен убивался за женщиной, хотя именно это и происходило. Более того, его интерес явно носил патологический, если не маниакальный характер.
В свое время Оливия даже желала сыну серьезных отношений, которые благотворно повлияли бы на его замкнутость. Но он всегда отшучивался, что еще не «нагулялся».
Погрузившись в свои мысли, миссис Грэнсон вышла из кабинета. Она вопросительно взглянула на притихшую секретаршу, но тут Роза зацокала языком и сокрушенно покачала головой.
Что с ним творится, Роза? Он давно такой?
Такой, нет…С неделю, а глаза у нас у всех начали дергаться чуть меньше чем с месяц назад.
Это все из-за девушки? Из-за этой Эммы? — Оливия нарочно выделила интонацией имя, отчего Розу передернуло, словно от доброго глотка касторового масла.
Это имя лежат на мне, как проклятие и уже вызывает стойкий рвотный рефлекс.
Расскажите, мне все что вы знаете.
Я знаю, что неделю сидела здесь, как собака привязанная к телефону в ожидании звонка от некой Дебби Сандерс. Эта особа должна была сообщить мистеру Грэнсону важную информацию об этой…. этой….девушке. Потом я, финотдел и бухгалтерия обзванивали все дизайн агентства, дизайн бюро, студии и даже, прости Господи, фрилансеров в сфере дизайна…. Мы теперь знаем всех женщин, по имени Эмма, кто работает в этой сфере! Кстати, слово дизайн, я тоже уже ненавижу! Фамилию ее узнать удалось по приглашению на прием к Селестино. Юристы обзванивали больницы, морги и вели переписку с полицией Нью-Йорка, чтобы признать некую Эмму Кейтенберг без вести пропавшей и объявить ее в розыск, но тут нас послали к черту, когда выяснилось, что мистер Грэнсон для «пропавшей» посторонний человек… Приказали ждать, когда объявятся родственники или работодатель, или кто-то, кто хорошо знает эту особу, чтобы понять в действительности она пропала или нет. Ох, миссис Грэнсон! Ллойд практически ничего не ест, не улыбается и не задерживается на работе, как обычно… Если не молчит, то рвет и мечет. Нервы на пределе у всех и работа, практически парализована.
Вы шутите?
Отнюдь! За шутку я приняла последнюю блажь мистера Грэнсона, который нарушил сроки по крупному заказу и потерял контракт. Вот это… уже было поводом, чтобы отстранить его от дел и мистер Флэтчер сейчас за главного, а ваш сын, кажется, сходит потихоньку с ума.
Последние слова Роза произнесла чуть ли не со слезами на глазах и Оливия, чувствуя, как холодные щупальца паники подступают к груди, твердо решила для начала во всем разобраться, а потом придаваться истерике.
Уповая, что ее мальчиком завладела временная блажь, Оливия и не ожидала, что будет всеми фибрами души ненавидеть красивую девочку, которая произвела фурор на вечеринке Хьюго. Ее ненаглядный сын не просто страдал, он бился в удушающей удавке по имени надежда, которая кромсала его все сильнее и сильнее с каждым днем.
Стивен ничем не помог Ллойду, объяснив знакомство с Эммой, тем, что она выполнила для него небольшой заказ и после приема, он ее больше не видел.
Горячечный взгляд брата тогда стух и Стивен настороженно распросил Ллойда, о том как тот познакомился с Эммой. Короткий рассказ, который брал начало в «ПепперКрим», закончился вечером в Линкольн центре и тревога Стивена схлынула. По его личному мнению, Ллойд утрировал свое беспокойство, но вслух произнести это не решился.
Стивена девушки называли не иначе, как «братом Ллойда Грэнсона» и это особо задевало его самолюбие. Масла в огонь подливал и тот факт, что сам Ллойд этого как будто не замечал.
И тут такой поворот событий! Эмма открылась с новой стороны и для Стива, когда он увидел ее и едва не потерял дар речи, тогда на приеме у Селестино, но под эффектной внешностью, скрывалась все та же колючка, которая любила язвить, есть и вечно торчала у компьютера.
Дверь внизу негромко хлопнула и Оливия, спустилась, чтобы встретить гостя.
Виктор тепло заключил, протянутые ему навстречу руки и с тревогой уставился в изнуренное лицо Оливии Грэнсон.
Все так плохо?
