Банкет должен был пройти в холле на первом этаже здания и программа обещала быть насыщенной. Ллойд перестал слушать Рауфа, который обещал на открытии все чудеса света, когда речь зашла о слонах. Животные специально разучивали новую программу и дрессировались на протяжении нескольких месяцев, освобожденные от выступлении в цирке.
По слухам количество приглашенных перевалило за четыре сотни и это не считая репортеров. Каддас не мог ударить в лицо перед своими земляками, а арабская делегация была едва ли не самой большой на этом приеме. И эту публику было куда труднее удивить, чем капризных звезд и политиков.
Испытывая знакомое чувство раздражения, которое сопровождало Ллойда перед неизбежными выходами в свет, он, за неимением выбора решил окружить себя людьми, с которыми чувствовал себя комфортно. Мать в последний момент отказалась присутствовать, сославшись на мигрень, которая преследовала женщину долгие годы и набрасывалась всегда неожиданно.
Поэтому, немногочисленный персонал Ллойда был приглашен в полном составе. Ллойд планировал прибыть на прием в сопровождении своей девушки, теша самолюбие последней и пытаясь развенчать постоянно всплывающие слухи об их разрыве.
Разумеется Роза Альбертовна была приглашена чуть ли не первой, да еще и со своим мужем Ником. Этот молчаливый и спокойный, как удав мужчина был полной противоположностью своей жене. И в присутствии «своих» он с удовольствием отзывался на имя Коля, судя по всему, оно и было ему родным, а Ником он стал после эмиграции в штаты.
Переодевшись в строгий костюм Ллойд с удовольствием чувствовал, как, буквально поет каждая мышца в теле. Хорошее настроение впору было резать на части и запасать впрок. Эрин умудрялась кружить по квартире в юбке и бюстгальтере, разговаривая с кем-то по телефону и завтракать одновременно. Скудная трапеза женщины состоящая из нескольких листьев салата, ломтиков сыра и одного тоста навевали тоску и Ллойд сочувственно покачал головой. Женщины во истину удивительные создания: на воде и овощах старались свернуть горы, тренируя силу воли на таких доступных удовольствиях, как еда.
Перехватив Эрин, которая искала уже свои туфли, Ллойд усадил ее к себе на колени и бесцеремонно забрал телефон.
Она Вам перезвонит, — буркнул он в телефон и с удовольствием наблюдая, как девушка недовольно свела брови, поцеловал ее в губы.
Наигранное негодование продержалось недолго и Эрин отстранилась от желанных губ Ллойда уже с улыбкой.
Ты у нас наслаждаешься триумфом, счастливчик, а другим еще работать и работать, до своего звездного часа, — надув губы, Эрин нежно провела по щеке мужчины, от которого была без ума.
Я буду дома к шести, успеешь собраться? — Ллойд пропустил мимо ушей тираду про триумф.
Постараюсь! Не знаю, что вообще можно с собой сотворить за два часа, но я и не из таких проблем выбиралась! — гордо заявила Эрин желая произвести впечатление, но Ллойд лишь усмехнулся. Кто кто, а Эрин Линч особых проблем в жизни не видела.
Он притянул ее голову к себе, но тут же встретил отпор.
Прическу помнешь, дорогой мой, и опять макияж придется поправлять! — Эрин надула губы и схватив телефон тут включила фронтальную камеру, чтобы оценить степень ущерба, нанесенного весьма приятным способом. — А машина во сколько приедет?
Я сам буду за рулем, зачем нам нанимать транспорт?
Опять карабкаться в твой джип?
Я тебе помогу, — Ллойд был неумолим и мелкие капризы Эрин на него не действовали.
Боже мой! Ты бы еще меня на бульдозере туда повез бы…
Будешь бурчать, так и сделаю! Все! До вечера.
Схватив Эрин за запястье, Ллойд убрал ее руку с телефоном от лица и шутливо чмокнул в кончик носа.
Иди уже!
Ее смех разнесся по квартире и стих, когда Ллойд за дверь.
По дороге в офис он заехал навестить мать и снова был усажен за стол бессменным поваром Грэнсонов — Вивиан. Необъятных размеров женщина, сколько он её знал, никогда не унывала и решительно шла к главной цели своей жизни — привести всех членов семьи, на которую она работала к тому же весу, что и она сама.
Вивиан прекрасно знала пристрастия всех, кто жил в доме на скале и помнила, что по утрам у Ллойда волчий аппетит.
Гора золотистых блинчиков с густым ароматным медом таяла на глазах. Вивиан и Оливия с умилением наблюдали за тем, с каким удовольствием их «мальчик» уплетает свое любимое лакомство. Мать выглядела немного лучше, но явно была вымотана головной болью, о чем свидетельствовали небольшие круги под глазами.
Чтобы взбодрить ее слегка и порадовать Ллойд заявился с роскошным букетом бордовых орхидей и сирени, удачно соединенных талантливыми флористами.
Заверив сына, что ей еще лучше отлежаться, Оливия со слезами радости на глазах поздравила его с успехом и Ллойд прочитал в ее глазах, слова, которые всегда остро воспринимал, если их произносили вслух. Это были слова о том, что и покойный Роберт Грэнсон этот день был бы не меньше горд, чем его супруга. Оливия проглотила их, прекрасно понимая, что этот демон до сих пор мучает ее мальчика, который доказал всему мир, насколько неоправданной была жестокость его отца.
