- Я сестра Валентины.
Марина судорожно сглотнула подступивший к горлу комок и пошире распахнула дверь:
- Проходите, проходите... Женщина вошла, ссутулившись, и замерла посреди комнаты.
- Я, собственно, за вещами...
- За какими вещами? - удивилась Марина.
Теперь уже удивилась сестра самозваной Кристины:
- Как за какими? За Валентиниными!
- Но их здесь нет. - Для пущей убедительности Марина даже распахнула шкаф, в котором на казенных плечиках висели все ее наряды, в том числе и пожертвованные по такому редкому случаю сослуживицами из бюро научно-технической информации.
- А где же они? Марина развела руками:
- Может, в милиции? Женщина задумалась:
- Нет, в милиции ее вещей нет. Они сказали, что на ней не было ничего, кроме купальника.
Марина почувствовала, что предательски краснеет. Это все близко расположенные сосуды, а сестра Валентины еще что-нибудь подумает... Да чтобы она, Марина, хоть раз взяла чужое!
- Но... Постойте, вы можете это проверить... Еще когда неизвестно было о том.., о том, что ваша сестра утонула, просто она не пришла ночевать, я обратила внимание дежурной по этажу и директора пансионата на исчезновение ее вещей. Они еще решили, что она съехала, никого не поставив в известность. Спросите, спросите у них!
Валентинина сестра еще сильнее ссутулилась и пошла нервными пятнами.
- Да я же вас ни в чем не обвиняю, я только хотела узнать... прошептала она одними губами. - Ну пропали они, Валентинины вещи, что же теперь делать. Жалко, конечно... Чемодан у нее был дорогой, кожаный. Да бог с ним...
А Марина еще сильнее покраснела от стыда: какие глупости были у нее на уме, когда у человека такое горе!
- Присядьте, пожалуйста! Валентинина сестра села на стул и пожаловалась:
- Знаете, я так намоталась, просто ног под собой не чую. С семи тут круги накручиваю: сначала в морге была, потом в милиции, к вам уже второй раз прихожу. И вообще уже третий день как во сне с тех пор, как телеграмму получила...
- Очень вам сочувствую, - пробормотала Марина, прекрасно понимая, что никакие сочувствия тут не помогут.
- Она здесь спала? - женщина кивнула на кровать у окна.
- Да, - тихо подтвердила Марина и спросила:
- А вас как зовут?
- Полиной меня зовут, - ответила сестра Валентины, - а что?
- А меня Мариной... Неудобно как-то разговаривать, не познакомившись... А знаете, вы очень похожи на сестру, я даже в первую минуту, как вас увидела, немного испугалась.
- Еще бы мы не были похожи, - грустно улыбнулась Полина, - ведь мы близнецы. Только в последнее время Валя выглядела получше, чем я, у нее забот меньше было. Так что многие считали, что я старшая сестра, а она младшая. А на самом деле мы близнецы, и Валентина даже на пять минут раньше меня родилась.
Она замолчала, скорбно повесив голову.
- Очень вам сочувствую, - опять повторила Марина, не зная, что и сказать.
- И сколько дней вы прожили вместе? - спросила Полина.
- Да, честно сказать, только два, и то вторую ночь она здесь уже не ночевала. А до моего приезда она, кажется, пробыла здесь три дня.
- Она здесь была уже неделю, - эхом отозвалась Полина, - сначала она жила в частном секторе, комнату снимала. Потом ей там не понравилось, и она сюда переехала. Я как раз вчера, перед самым отлетом, от нее открытку получила. Уже знала, что она утонула, а тут.., как привет с того света... Она открыла сумку и протянула Марине открытку с видом Черноморского побережья.
Марина покрутила "привет с того света" в руках, привычки читать чужие письма за ней не водилось, но те несколько слов, что были начертаны на обороте открытки крупным размашистым почерком, сами бросались в глаза:
"Привет, Полина! Отдыхаю хорошо. Снимала квартиру, но ушла. Платить такие деньги за какой-то сарай! Переехала в пансионат, в комнате одна. На рынке дешевые абрикосы. Кристина". Вот, собственно, и все, если не считать того, что подписалась она все-таки Кристиной, а не Валентиной.
Марина вернула открытку и осторожно поинтересовалась:
- А почему она звала себя Кристиной?
- Вы заметили? - воскликнула Полина, и лицо ее оживилось, а потом опять потухло. - Она была такой фантазеркой, с самого детства. И имя ей свое не нравилось, и жизнь. Все время что-нибудь придумывала. Чтобы сюда приехать, деньги два года копила, во всем себе отказывая, а здесь небось пыль в глаза пускала: я такая, я сякая... В крови у нее это было: жить в выдуманном мире. Насочиняет всякой всячины, да так складно, а потом, глаза Полины потеплели, а мелкие морщинки разгладились, - потом сама в это верить начинает.
- Понятно, - пробормотала Марина.
- Вам она не очень надоела? - между тем осведомилась Полина. - А то ведь я ее знаю, характер-то у нее не очень. Был не очень... - поправилась она.
- Да нет, что вы, - поспешила успокоить ее Марина, - совсем она мне не надоела. Может, только я ей. Она ведь хотела одна в номере жить, а тут меня подселили, потому она и собиралась съехать в какое-то место получше.
