— Они редко покидали дворцы, — отозвался Ант, к которому, похоже, истраченные силы постепенно возвращались. Во всяком случае, выглядел он бодрее, чем пару часов назад, сразу после схватки с джиннами. — К тому же при них всякая дрянь сидела тихо и старалась лишний раз не высовываться.
— Не верю, что говорю это, — пропыхтел позади тотем, — но мне жаль, что их всех перебили. Надо было парочку оставить для порядка.
Мы с Антшессом встретились взглядами.
Змей усмехнулся и подмигнул.
Знал бы пушистый, кто его сегодня спасал, а сейчас шагает рядом…
Ночь в пустыне веяла легкой прохладой, дышала опасностью, иногда подозрительно поглядывала светящимися в темноте глазами и сияла россыпью звезд на высоком небе. Ступать по остывающему песку оказалось каким-то особым наслаждением. Когда же впереди выделились слабо сияющие очертания привычного привидения, я почувствовала себя совершенно счастливой.
— Шанет!
— Вы живы! — обрадовалась девочка. — А мы как раз шли вас спасать!
Рядом с ней я насчитала с десяток вооруженных людей в непривычной мешковатой одежде. Они в темноте не светились, поэтому и замечены оказались не сразу.
Кочевники.
Как там их…
— Что ж, мы рады, что все обошлось. — Один из них выступил вперед и, безошибочно определив лидера, подал Анту руку. Тот, помедлив миг, принял жест. — Я — Квен, и я рад приветствовать тебя и твоих спутников среди моего народа.
Василиск кивнул… и произнес несколько непонятных мне слов.
Сколько же языков знает этот тип?! Пожалуй, первый, рядом с кем я не ощущала себя самой образованной. И, как ни странно, мне это нравилось. Даже очень нравилось. Больше, чем должно бы.
Вождь ответил.
Кажется, они достигли какой-то договоренности.
Пройти оставалось совсем немного, сразу за небольшой грядой скал раскинулись их шатры. Высокие и чуть поменьше, они были сделаны из высеченных из камня опор и шкур какого-то зверя. Между ними горели жаровни, взгляд то и дело выхватывал животных и… растения. Да, здесь много чего росло. Но если я расслабилась и задышала полной грудью, то Ант, напротив, насторожился:
— В лагере есть одаренный?
— Иначе мы бы не выжили в пустыне, — охотно признал вождь.
Лично я пока мало понимала. Да и Шанет отвлекала, льнула ко мне и пыталась расспрашивать:
— Дядя всех победил?
— Не сомневайся, он был великолепен! — заверила я.
Он правда был.
Что совсем не означало моей готовности сказать это ему лично. Но… так уж получилось.
— Я все слышал, — хмыкнул над ухом василиск.
— Только не возгордись, — фыркнула я.
— Попробую. — Теплые пальцы вдруг пробежали по моей шее, заставив дрожать.
Нам отдали один из самых больших шатров и еще один поменьше. Затем коротко расспросили, кто мы и откуда, и повели мыться. Меня в что-то вроде купальни под навесом, плотно обвитым лозами с широкими листьями и крупными алыми цветами. Туда будто водопад со скалы стекал, и вода в каменной чаше была слегка теплая. А василиска — в противоположный конец лагеря, где имелся прохладный источник. Разумеется, вода, как и зелень, являлась заслугой местной одаренной.
И кочевники уже многие годы вели оседлый образ жизни. Это мне рассказала Шанет.
Сегодня все знали больше меня.
— И ни в чем себе не отказывай, — шепотом поучала меня ученица. — Дядя им хорошо платит.
— Что?..
— Золото, что же еще.
Наивная вера, что нам помогают по доброте душевной, лопнула с тихим «чпоком». Так значит? Ну ладно. Тогда и стесняться не буду. Хотя щеки предательски запылали, когда две коренастые женщины явились, чтобы помочь мне. Избавиться от них никакими уловками не удалось, и немного времени спустя я решила сдаться на милость судьбы. Позволила себя отмыть, растереть, натереть чем-то маслянистым, обработать незначительные ранки. Где-то в середине процесса встрепенулась — а ну как они заметят чешую?! — но на бедрах ничего необычного уже не было. Разве только красноватые пятна, но так не поймешь, от чешуек они остались или от довольно бесцеремонного орудования мочалкой.
Волосы тоже вымыли, расчесали и намазали всяким. И пока несли одежду, я валялась на грубом покрывале, обсыхая. Попивала ароматный прохладный чай и болтала с Шанет.
Точнее, это она болтала:
— Ты похорошела…
— Ага.
Опять этот «многоопытный» взгляд.
— Мама говорила, что любовь мужчины творит с женщиной чудеса, — заявила моя ученица.
Я закатила глаза. В моем понимании, это точно не то, что следовало обсуждать с еще слишком юной дочкой.
— Между мной и твоим дядей ничего нет, — напомнила, с трудом ворочая языком.
— Еще, — фыркнула девочка.
А я взяла и неожиданно для себя согласилась:
— Еще.
Огоньки вдоль дорожки выделяли путь до шатра. После ужина, состоявшего из довольно пресного мяса и лепешки, жаренной прямо в песке, с начинкой из мяса и зелени, Эд разговорился о чем-то с вождем. Я же страдальчески вздохнула пару раз… и была отправлена спать. Кажется, мне достался самый внимательный мужчина из всех возможных.
Внутри шатра меня ожидала большая кровать и… признаюсь, больше я и не заметила ничего.
Раздеться и спать…
Шорох у входа заставил меня вздрогнуть и резко повернуться.
— Вы кто?!
