Ученик тоже согнулся, а потом и вовсе сел на корточки, чтобы помочь собрать то, что уронил учитель. Руки у уронившего дрожали, не слушались, но он честно старался и уже ползал на коленях, чтобы все собрать. Когда руки случайно соприкоснулись, их обоих словно ударило молнией, и они мгновенно отскочили друг от друга и поднялись на ноги, рассыпав опять все тетради.
– Уйди, а! – взмолился Евгений.
– Нет. Давайте сделаем это прямо сейчас! Я до завтра полностью свободен и буду только Ваш.
– Нет!
– Заняты? Вас дома ждет муж? Бой-френд? Даже если так, мы ему не скажем о нашем милом свидании за учебником физики. Может, потом еще чем-нибудь займемся, – сказал Алекс. – Ну, вот опять засмущались, покраснели, как девственник.
– Ты забываешься! Моя личная жизнь тебя не касается, убирайся!
– Ладно-ладно, я не буду сегодня посягать на Вашу честь, хоть и очень хочется. Но мы еще вернемся к обсуждению этого вопроса, ведь так?
– Хорошо! Мы будем с тобой заниматься дополнительно… В приемной висит прейскурант цен, оплатишь, тогда и поговорим о времени и месте занятий, – наконец сдался учитель, понимая, что иначе он не уйдет сегодня домой, и они тут просидят до закрытия школы.
– Фи, какой вы строгий. А натурой не возьмете? Я буду нежным и страстным. Старательным и способным!
– Что ты ко мне прицепился?
– Ну, знаете, существует такое понятие, как притяжение. И оно бывает не только земным. Вы ведь физик… Так вот: меня к вам притягивает.
– Это потому что у нас с тобой, Алекс, разные полярности, понятия и взгляды на жизнь, – парировал физик. – Я так и думал: ты знаешь мой предмет, но просто дурачишься, прикидываясь чайником. А теперь иди домой.
– Так, я оплачу, и тогда ты не отвертишься от моего общества. Ведь кто платит, тот и заказывает музыку – ну так говорят, – сказал Алекс и легко коснулся его губ своими губами. Затем, быстро, не оборачиваясь, ушел.
А Евгений так и остался сидеть на полу, зажав в руках первую попавшуюся под руки тетрадь. Когда оцепенение прошло, он встал, добравшись до крана в лаборантской, долго лил себе на лицо холодную воду, пытаясь остыть и прийти в себя. «Прикосновение было таким легким, почти не заметным, может, мне просто показалось? Нет, не мог я настолько испугаться, что мне стали мерещиться легкие поцелуи. Хватит думать о нем, нужно собраться и идти домой. Слава Богам и завтра у меня нет уроков в одиннадцатом «А». Мне еще контрольные работы проверять! Почему этот мальчишка так легко меня выводит из себя? Почему я краснею и бледнею перед ним, словно подросток - я, а не он? Почему не могу твердо ему сказать “нет”? Накричать? Мямлю, шепчу, вместо того чтобы кричать и сопротивляться?»
Как добрел до дому, Женя не помнил. Не помнил, как покидал школу, и закрыл ли кабинет. И дома, вместо того чтобы проверять контрольные, просто лежал на кровати и смотрел в потолок. Смотрел долго-долго, пока не заснул.
Следующий день в школе прошел просто прекрасно. Потапов ему на глаза не показывался, не доставал и не подшучивал. От этого настроение поднялось, и Евгений шел домой и улыбался. До появления этого мальчишки в его жизни каждый день был таким. Он любил свою работу, любил детей и старался подавать материал школьной программы так, чтобы дошло, отложилось в голове у каждого, даже самого ленивого и упрямого. При составлении плана урока он всегда добавлял разную научную литературу, искал исторические факты и смешные истории при открытии того или иного закона. Прослушав такой урок, все уходили довольными, улыбались и уносили с собой частицу его души и труда. Ведь он вкладывал в урок всего себя, и это приносило плоды. Дети старались отвечать ему тем же, учились, запоминали и полюбили его уроки. На всех проверочных и контрольных работах не было неудовлетворительных оценок ни у кого, кроме Потапова. Вот только даже это сегодня не могло испортить настроение Евгения.
Он шел и радовался хорошему дню, любимой работе и последним солнечным лучам. Конец осени в этом году выдался теплым и не дождливым. Деревья сбросили почти всю листву, и сейчас та лежала кучками вдоль дороги, собранная упорными дворниками. Каждое утро они сметали опавшие листья в кучи, а вечером листья опять лежали на земле разноцветным пушистым ковром. Да, возможно, не доставало летней зелени, но красок хватало, словно художник–недотепа разлил их, и они перемешались и создали свой неповторимый узор на земле. Ветерок, пусть не такой теплый, как в начале сентября, но такой же ласковый, трепал светлые модельно-подстриженные волосы сероглазого мужчины, и тот не торопился домой и медленно шел по городу, наслаждался последними теплыми днями.
