- Нет, с ней все нормально.
- Почему тогда звонишь? Да еще и так рано.
- Я соскучился, Маш, вот с работы вернулся, а дома так пусто без тебя.
Я промолчала в ответ, не зная, что можно сказать человеку, который буквально выкинул меня на улицу посреди ночи.
- Возвращайся ко мне, милая.
- Гриша, так никто не делает.
- Мне жаль, правда. Я некрасиво поступил. Нам плохо без тебя, - непривычным для Гриши голосом произнес он.
- Ты играешь чувствами ребенка, - и я действительно так считала, ведь в первую очередь страдает Настя.
- Она будет только рада тебе.
- А жена где?
- Нет ее, да и какая разница? Я бы не просил приехать, если бы она была, - слышала, вернее, чувствовала, как он сердится.
- А как Настя? Как она это восприняла?
- Нормально все с ней.
- Я могу ее увидеть?
- Только если вернешься.
- Гриша, ты не понимаешь, о чем говоришь. Это не игрушки.
- А я и не играю, вернись, Маш.
- Извини, - растерянно шепчу и кладу трубку.
Прижав ладошку к губам, бегу в ванную, слезы катятся по моим щекам, но я их не останавливаю. Сажусь на крышку унитаза и опускаю голову на колени. Как же так? Как он может так поступать? Говорить со мной, как ни в чем не бывало, как будто не он выгнал меня, на ночь глядя. Как будто не он изменил с другой, из-за того, что я не могла смириться с потерей, из-за того, что плакала, скрывая от него свои страдания. Я хотела, очень хотела этого ребенка, но жизнь сложилась иначе. А теперь он звонит и говорит, что поступил некрасиво, просит вернуться, но он не просто некрасиво поступил, он разбил мое сердце. Не подумал о своей дочке, когда заявил, что я ее бросила, а вернул в квартиру другую женщину. Чужую для ребенка. Что случилось с его женой? Почему она не с ним? Что она за мать такая? Вот так просто взять и уйти? Зачем вообще возвращалась в их жизнь, если они ей были не нужны? От моих мыслей по щекам катились слезы, и каждый вздох сопровождался всхлипом.
Тогда я протянула руку к крану и включила воду, чтобы хоть немного скрыть мои рыдания.
Как же там моя маленькая девочка? Как она переживает эти изменения? Гриша говорит, что с ней все хорошо, но мне почему-то не верится - Настенька такая хрупкая, ранимая, а он может нанести непоправимый вред ее психике своими действиями.
Рыдания продолжаются, и мне так больно переносить все снова и снова, просто не имея сил хоть что-то изменить.
Неожиданно слышу стук в дверь и голос Антона, открываю ее, пытаясь собраться, но, встречаясь взглядом с мужчиной, с которым провела не один незабываемый день, снова начинаю плакать . Чувствую, как его крепкие руки обнимают меня, и я носом утыкаюсь в мужскую грудь. Сердце разрывается от боли и противоречий - две чаши весов, две семьи, а я между ними.
Антон что-то шепчет на ухо, поглаживает спину, но я не слышу, полностью сосредоточенная на чувствах, которые разрывают меня на части. А мужчина подхватывает меня на руки и несет к дивану, на который садится, так и не выпуская меня из рук, укачивая, как младенца, и я успокаиваюсь, вдыхая его приятный запах.
- Ты как, родная?
- Нормально, - тихо выдавливаю из себя, а он кивает, опускает меня на диван возле себя и спрашивает:
- Я сделаю чай?
Я киваю ему, обнимая себя руками и кутаясь в плед, который лежит рядом. А мужчина через несколько минут возвращается и дает мне в руки чашку с ароматным напитком. Я поднимаю глаза, принимая чашку, и вижу по его взгляду, что он хочет знать причину моей истерики. Сглотнув собравшийся комок горечи, тихо выдыхаю и шепчу:
- Мне звонил бывший.
-И? - подталкивает меня взглядом Антон.
- Хочет, чтобы я вернулась, но он... Он так ужасно поступил, сошелся с бывшей женой, а теперь, вот, звонит. У него ведь тоже ребенок есть, замечательная девочка, которую я очень люблю, переживаю, что ее мама могла к ней плохо относиться все это время, а вдруг она ее била? Она совсем не знает девочку, понимаешь? - чуть громче говорю я.
- Понимаю, - согласно кивает Антон, сжимая мою руку.
- Хочу удостовериться, что с ней все хорошо, но не хочу беспокоить ребенка. Гриша ничего толком не говорит - нормально, да и все. Но разве так можно описать состояние ребенка? Сам знаешь, что нет.
- Нет, ты права, ребенок требует внимания больше всех. Скажи, Маша, ты любишь его, Гришу?
Я отрицательно качаю головой.
- Нет, не после всего, что он сделал. Мы хотели завести ребенка, а он после выкидыша сказал, что я ни на что не способна. И выгнал на улицу, как ненужного щенка. А вот дочь его очень люблю, и на сердце неспокойно от неизвестности.
- Тогда поехали, посмотрим. Поговоришь с Гришей, и ты успокоишься, когда узнаешь, что с девочкой все хорошо. Тебе же будет этого достаточно? - Я киваю в ответ.
- Это все, чего я бы хотела, - шепчу.
- Тогда решено, сейчас я позвоню сестре, чтобы она приехала и присмотрела за Мишей, а мы поедем.
- Нет, Антон, неправильно это. Гриша ничего не расскажет, он будет против меня.
- С Гришей я разберусь сам, не беспокойся, - уверенно произнес мужчина, и я наконец-то сделала глоток чая.
- Хорошо, тогда позвоним в дверь и попросим выйти поговорить. Не хочу беспокоить ребенка, тревожить психику малышки.
