Его руки повсюду на моем теле, но все равно мне этого слишком мало. Я стараюсь запомнить каждый взгляд. Каждый вздох. Каждое движение. Шепот губ…
— Я люблю тебя, крошка!
И наши с Гордеем тела, двигаются в унисон.
— Ты вернешься? — я стараюсь не хандрить, но все равно одинокая слезинка катится по щеке.
Не хотела же, а расклеилась. А Гордей проводит языком по щеке, вызывая у меня дрожь во всем теле. Так невинно, и так страстно одновременно. Так мучительно нежно, что стон из груди вырывается непроизвольно.
— Вернусь, — шепчет мой любимый мужчина, растворяясь во мне целиком и полностью.
Как и я в нем.
Вместе мы — единое целое. Пусть даже на расстоянии, но я принадлежу ему, а он мне. Иначе моя жизнь потеряет смысл.
А пока только пустота в сердце, когда за Гордеем закрывается дверь.
— Я отвезу тебя в аэропорт, в который раз кричу парню вслед, но он лишь мотает головой. Посылает мне последнюю улыбку и скрывается за этой злосчастной дверью.
Наверное, он прав — так будет лучше. А то еще разревусь на людях, а потом еще домой добираться. Но я все равно слежу за стрелками часов — вот Гордей должен пройти регистрацию. Самолет поднялся в воздух. Три часа, и мой любимый в столице.
А там своя жизнь. Кипит. Бурлит. И я пока к ней не готова — не могу сделать правильный выбор. Я привыкла к своему тихому и скромному миру, а весь этот столичный пафос…
«Я уже дома», — приходит сообщение от парня, а я только сейчас понимаю, что несколько часов к ряду просидела на кухне в одной положении.
И смотрела в одну точку.
Иногда время очень быстро летит…
«Все в порядке?» — интересуюсь, перед этим несколько раз стирая то, что написала.
Ни к чему сейчас мои очередные слезы. И правильно сделал Гордей, что не позвонил. Писать легче. Не так больно, как слышать родной голос и не иметь возможности увидеться.
«Все хорошо. Только тебя не хватает…»
«Мне тоже…»
«Крошка, только не плачь! Я тебя очень прошу!»
«Помнишь, ты в самом начале сказал мне — сдавайся?»
«Полина, прекращай! Мне до сих пор стыдно!»
«Я сдалась, Гордей…»
И ни капельки не жалею…
— Хорош хандрить! — Янина влетает в дом, как ураган, сметающий все на своем пути. — Я тут вкусняшек накупила!
Засовываю свой нос в пакет, а после поднимаю взгляд на девушку, морщась.
— Чипсы с вишневым соком ты называешь вкусняшками? — приподнимаю одну бровь вверх, но все равно не могу из себя выдавить даже подобие улыбки.
— Какая ты скучная! — Яна плюхается на диван, берет пульт и включает телевизор. — Напомни, по какому каналу бокс?
— По седьмому, — ворчу, устраиваясь в уголочке дивана и поджимая под себя ноги.
При одном упоминании бокса сердце сжимается. Я так долго ждала этого момента, радовалась, что Гордей набрал форму и полностью готов к бою, только вот сама я оказалась…не готова.
— Ты чего такая кислая? — подруга косится в мою сторону, а я лишь громко вздыхаю в ответ.
— Поругались, — с печалью в голосе произношу, поворачиваясь лицом к Янине. — Не хочет большой спорт бросать.
— А ты? — девушка с удивлением смотрит мне пристально в глаза, а я в ответ снова кривлюсь.
— А я не хочу переезжать в столицу. Ну что я там буду делать? Сидеть в пустой квартире и ждать, пока он придет вечером домой?
— Ну-у, — тянет Янина, цокая языком. — Всегда можно что-то придумать! — резво выпаливает и улыбается. — Не кисни, все наладится.
— Хотелось бы, — бухчу себе под нос и перевожу взгляд на экран телевизора.
Рука непроизвольно тянется к пакетику с чипсами — ай, можно разочек и расслабиться. Не все же время есть исключительно здоровую пищу. Вредная иногда тоже полезна. Например, настроение поднимает А то и вправду, что-то я в последнее время раскисла, как постоянно талдычет моя подруга.
Отца Антона посадили. Там оказалось столько грехов, что в одну папку дело даже не поместилось. Парень отделался малой кровью, да и я не зверствовала. Ошибся человек, с кем не бывает. Что ж теперь ему жизнь-то портить. Но я очень надеюсь, что Антон сделает правильные выводы.
И больше никогда не нарушит закон.
— Гордей! — Янина выводит меня из раздумий, заставляя посмотреть на экран.
— Вижу, — ворчу, так как все мыли у меня переключаются сейчас только на парня.
А так же на нашу последнюю ссору, когда он мне в сердцах бросил напоследок:
— Я перепишу на тебя все акции. Управляй своей компанией, раз уж не хочешь переезжать ко мне в столицу.
— Я думала, это ты будешь управлять, — набрала полные легкие воздуха, досчитала до ста, слушая сопение Гордея мне в ухо, и закончила: — Вообще-то, это твое наследство! И твой дед очень хотел, чтобы ты пошел по его стопам.
— Полина, не начинай!
— Это ты заканчивай с детством! Ну сколько можно по рингу прыгать? Я очень боюсь, что однажды…
— Вот не каркала бы ты! — выпалил Гордей, а меня такая злость взяла.
Я тут, понимаешь ли, переживаю. Места себе не нахожу. Дни эти злосчастные до боя считаю. А он…
