— Взрослые люди сами пошли на риск, — наставительно сказал Павел. — Сами приняли отсутствие выхода из игры. Их никто не обманывал.
— Паша, блять! — воскликнула Кира, закипая. — По этим правилам с человеком можно делать почти все, что угодно! И никак от этого не отказаться, даже если тебя насилуют и ты больше не готов продолжать! Ебанутые правила с этими рабами и хозяевами!
— Нет, — покачал головой Павел. — Совсем нет. Эта тема с обручами не такая уж ебанутая. Раньше это была игра без обручей и почти без правил. Просто сто человек на острове — никакой тебе игры в хозяев и рабов. Проживите месяц — и получите награду.
Павел подошел к ручью, сел на корточки, зачерпнул воду и хлебнул.
— И знаешь что? — повернулся он к Кире и посмотрел на нее снизу. — Люди творили такую жесть… За пару недель все скатывалось в массовые убийства, пытки и рабство. Без всяких ограничений.
Кира смотрела на него с недоверием.
— Люди хуже, чем ты думаешь, Кира! — повысил голос Павел, вставая в полный рост. — По-крайней мере, очень многие. Вся история человечества состоит из этого. Сплошной круговорот насилия, по сравнению с которым эта игра — детские развлечения. Иногда сложно поверить, что даже сейчас, даже в самых цивилизованных странах самые обычные люди могут превратиться в диких зверей при определенных обстоятельствах.
— Этого пытаются добиться в этой игре? — спросила Кира.
— Не совсем, — покачал головой Павел. — Да и попадают сюда не самые обычные люди. Но обручи — это радикальное смягчение. Они задают границы и делают игру более цивилизованной и гуманной.
— Гуманной??!! — воскликнула Кира.
— Да, конечно, — улыбнулся Павел. — Это защита от смерти и увечий, если ты сдаешься. Никто не может угрожать человеку смертью, не может подвергать его настоящим пыткам, которые невозможно вынести. Это стоп-слово у оператора, который следит за границами и должен исключить самую жесть. По сравнению с тем, на что люди способны — это лишь мягкое порно.
Кира смотрела на Павла с недоверием.
— Есть и обратная сторона, — признал Павел. — С этими обручами насилие и рабство начинается намного раньше, в первые же дни. Люди понимают правила как призыв. Если это игра в хозяев и рабов, значит в это и играют, не задаваясь вопросами.
Кира опустила голову, не зная, что сказать. Павел подошел к ней ближе.
— Кира… — сказал он мягко. — Люди знают правила. И принимают их. Все получат большие деньги не просто так. А мы получим намного больше. Ты же знаешь наш сценарий.
Кира кивнула.
— Помнишь следующую стадию?
— Да… — тихо сказала она.
— Этот момент настал, — сообщил Павел. — Обе тропы перекрыты почти всей бандой. Выбраться и скрыться почти невозможно. Даже для тебя.
Кира снова едва заметно кивнула.
— Ты знаешь, чего от нас ждут, — сказал Павел.
— Хорошей игры, — произнесла Кира на автомате.
— Насилия… секса… драмы… — произнес Павел медленно. — Люди ждут зрелища.
— Дать себя выебать, а потом устроить резню… — сказала Кира со злостью… — Или устроить резню, а потом быть выебанной…
— Или всё вместе, — кивнул Павел. — Это главный шаблон. Именно поэтому и нужны Про, которые не только хорошо дерутся, но и готовы вынести любые издевательства. А резня в принципе возможна из-за того, что многие игроки готовы на высокий риск и не сдаются. Это их выбор.
— И это всего лишь порно? — подняла голову Кира.
— Дорогое порно, — сказал Павел. — С настоящим риском и эмоциями. Наши с тобой тела — это инструмент продюсера. Мы сдали наши тела в аренду. И мы готовились ко всему.
— Меня отдадут тем двоим, которых я избила, — сказала Кира. — А может, и всем.
— Думаю, да… — согласился Павел. — Но что они такого могут с тобой сделать, чего не делал инструктор?
— Да… — опустила голову Кира. — После него мы уже ничего не боимся… С этим я справлюсь… Но… — Она судорожно вздохнула. — Но потом я должна… мстить и убивать…
— Убивать? — удивился Павел. — Убивать проблема?!
Павел протянул руки и взял Киру за плечи, посмотрев ей в глаза.
— Этих людей нельзя ни в чем убедить, — сказал он вкрадчиво. — Они насилуют и убивают совершенно искренне. Они убили твоих друзей. Твою подругу! А скольких они изнасиловали и изнасилуют! Ты не дождешься от них ни осознания, ни раскаяния. Их можно только уничтожить.
Лицо Киры невольно исказилось от закипающего в ней гнева, который превращался в слепую ненависть и жажду мести. Око за око! Убийцы должны умереть!
— Но… — сказала она, сдерживая свой гнев. — Ты сам сказал, что они играют по правилам. Так в чем их вина?
— Думаешь, они в жизни лучше? — ухмыльнулся Павел.
— А мы? Мы в жизни другие?! — воскликнула Кира.
— Да. Мы другие! — слегка встряхнул ее Павел. — Для нас это лишь роль. И даже в игре мы будем убивать только ублюдков и насильников.
Губа Киры предательски задрожала.
— Иди сюда, коротышка, — улыбнулся Павел, притянул Киру к себе и обнял.
Она прижалась щекой к его груди.
— Таков наш контракт, — сказал Павел. — Мы сделаем все, что нужно, и пройдем этот путь до конца. У нас и раньше не было стоп-слова, а теперь мы вошли в игру, и пути назад нет.
