— Мне нужны именно наши люди на моих заводах в США, — не стал я скрывать своих истинных намерений. Просто не уточнил тот момент, что помимо рабочих мне понадобятся и те, кто встанет с оружием в руках на защиту моих интересов в Америке, где всевозможные банды уже начали преобразовываться в полноценные организованные преступные группировки. Мне же в Детройте подобные кадры были ни к чему. Стало быть, следовало застолбить местечко и вышвырнуть всех прочих куда подальше от столь важного для моих планов города. — Пусть это даже будут те самые революционеры, что ныне требуют, Бог знает чего. Так что тут, — я постучал пальцем по своему «листку желаний», — даже проглядывается обоюдная выгода для меня и вас. Я получу потребные мне рабочие руки, и одновременно поспособствую снижению градуса напряжённости в государстве, поскольку нашу страну за мой счёт покинут многие десятки тысяч недовольных, ныне являющихся становым хребтом всевозможных волнений. Пусть поработают в, как они полагают, свободной от гнёта эксплуататоров стране и почуют разницу в подходе к людям здесь и там.
— А они её почуют? — отнюдь не из праздного любопытства поинтересовался Николай Александрович. Ведь поработавшие на другом континенте люди впоследствии вполне себе могли вернуться обратно на родину. Причём вернуться не с самыми добрыми чувствами к «отечественным эксплуататорам и держимордам», коли опыт работы за бугром окажется для них куда более приемлемым и достойным.
— Скажем так, ваше величество. США сейчас — это действительно страна возможностей для всех и каждого. Отрицать это — значит лгать самому себе. Просто, чтобы эти самые возможности реализовать хотя бы одному из тысячи приезжих, подавляющей части иммигрантов там необходимо вкалывать, как рабам на галерах. И не ныть по поводу и без! Ведь если начнёшь хоть как-либо заикаться про свои права трудящегося, мигом окажешься на улице без работы и средств к существованию. Ибо конкуренция за рабочие места там ныне очень велика. Желающих встать у станка всегда много больше, нежели имеется свободных вакансий.
— Но при этом вы сами всё равно желаете увезти туда ещё несколько сот тысяч наших граждан! — указал на некоторое несоответствие моих планов и моих же слов монарх.
— Да! Это так. Ведь мало иметь на рынке свободные рабочие руки. Эти самые руки необходимо долго и тяжко «выпрямлять», если можно так выразиться. А то, допусти мы их сразу до технически сложных операций, они нам такого понакрутят на производстве, что автомобили выделки наших заводов начнут разваливаться, едва выйдя за ворота фабрик. Сейчас, к примеру, из пяти человек, что приходят устраиваться на наши автомобильные заводы в США, лишь один вливается в действующий на них ритм работы, тогда как все прочие со временем сбегают искать лучшей доли. А это всё убытки! И немалые!
— Потому вам и нужны те, кому некуда будет податься, — понимающе покивал головой Николай II.
— Всё верно, — не стал я отрицать очевидного. — Причём, скажу сразу, что никто никого не собирается обманывать в плане зарплаты или же озвучивания условий труда. Мы изначально распишем желающим поискать лучшей доли все плюсы и минусы их возможной будущей жизни на другом континенте. Ибо всевозможные стачки и народные выступления уже в США нам тоже совершенно ни к чему. Так что, кто захочет работать и зарабатывать — тот получит рабочее место и достойную для Детройта зарплату. Ну а кто захочет подрать горло в призывах к неповиновению, получит огромный штраф и пинок под зад со всеми вытекающими из этого последствиями. Что-что, а стребовать деньги с должника в Штатах я в любом случае смогу. Там для этого созданы все условия. Да и сразу столь много народа мы забирать, конечно же, не планируем. Пока там построят новую фабрику для выпуска 250 тысяч автомобилей в год, пока обустроят общежития для рабочих, пока будет организована не сильно дорогостоящая доставка столь немалого числа потенциальных работников через Атлантический океан. Годы пройдут! А то и целое десятилетие!
— Простите? Я не ослышался? Вы сказали, что планируете строить фабрику, способную выдавать по четверть миллиона машин ежегодно? — не сдержав лица, аж выпучил глаза Николай Александрович, видимо, быстро прикинув в уме, сколько мы потенциально сможем класть себе в карман «весёлых фунтов», коли спрос окажется на указанном мною уровне.
Что-что, а чужие денежки считать умели почти все. И государь в этом плане не являлся исключением. Будь он менее воспитан, у него уже, небось, начала бы капать слюна с клыков от одного осознания того, сколь огромные средства могут попасть в кошель моей семьи.
