— Мы! В который уже раз вы говорите слово — «мы». Означает ли это, что действовали вы не в одиночку? — подметил-таки Брисбен то, на что я так старательно пытался исподволь обратить его внимание.
— Конечно! Такие дела в одиночку, знаете ли, не проворачивают, — предпринял я очередной шаг по созданию ширмы для себя любимого. — Всегда нужны люди, которые доставят то, что нужно для работы. Причём это должны быть совершенно разные люди, вообще не знакомые друг с другом! К примеру, оптический прицел мне привезли из США, винтовку достали внутри страны, приобретя её с рук в одном из регионов Германской империи, продовольствие купили на месте, особый маскировочный костюм пошил один мастер-охотник из России, откуда его и привезли контрабандным путём. Благо граница была совсем рядом — в каких-то 20 километрах от охотничьей усадьбы кайзера. И это только то, что касалось снабжения! — активно стоил я своё личное алиби, смешивая правду с вымыслом. — Так ведь ещё требуются группы подстраховки при подходе к нужной территории, группы отвлечения внимания при отходе после дела, группы, обеспечивающие скрытые места лёжки внутри страны, группы прохода через границу в обход пограничных пунктов. И, конечно же, не обойтись без завербованных агентов в ближнем окружении самой цели! Иными словами говоря — предусмотреть требуется вообще всё! Необходима полноценная организация всего процесса от и до! Иначе, несомненно, ждёт провал. Всё же члены королевской фамилии — это вам не какой-нибудь там лавочник из захолустья. Ночью втихаря молотком по голове не ударишь. Германского кайзера охраняли очень хорошо. И если бы не предательство изнутри, к нему там было бы не подступиться вовсе!
— Так значит, имело место предательство? — аж как-то даже алчно сверкнул глазами, активно строчащий одно слово за другим журналист. Как же! Такая «вкусная» деталь никак не могла не понравиться его аудитории! Интрига! Предательство! Заговор!
— Конечно, оно было! Я ведь сам только что прямо заявил об этом факте! — слегка кивнул я головой в ответ. — Тот егерь, самоубийство которого я инсценировал в лесу, и кого сами немцы поначалу полагали убийцей кайзера, как раз являлся завербованным нами агентом. Именно он на протяжении весьма длительного периода времени составлял для меня карту местности со всеми ориентирами и обустраивал ряд тайников в самом лесу.
— Но что-то пошло не так, раз вы его убили? — прозорливо уточнил представитель пишущей братии, стрельнув при этом в мою сторону своим острым взглядом.
— Всегда надо быть готовым к тому, что что-нибудь пойдёт не так, — слегка пожал я плечами. — И даже в нашем деле предательство со стороны тех или иных пешек всегда имеет место быть. Кого-то перекупают или же перевербовывают иные силы, кого-то ловят и используют в качестве двойного агента местные специальные охранные службы. Всякое бывает.
— А что имело месть быть в вашем случае? Вам это выяснить удалось? — мигом последовал уточняющий вопрос.
— Да. Удалось, — коротко кивнул я в ответ. — Банальный подкуп. Заказчик, с представителем которого лишь я общался лично, по всей видимости, не пожелал выплачивать мне всю обещанную сумму, или же, скорее, вовсе пожелал избавиться от меня, как от слишком информированной персоны, и как-то смог выйти на завербованного мною егеря. Вот тот, в свою очередь, вместо того, чтобы помочь мне с отходом после поражения намеченных целей, не только не появился в условленном месте, а впоследствии вообще попытался убить меня, подкараулив на пути отступления. Но я оказался проворней.
— Заказчик? — словно охотничья собака, мигом встал в стойку «почуявший кровь» Брисбен.
— Давайте оставим раскрытие этой информации, так сказать, на десерт, — не стал спешить я с озвучиванием конкретных имен и фамилий. Более того, на сей счёт у меня имелся свой особый замысел.
— Хорошо, — не сказать что легко, если судить по недовольному выражению его лица, но всё же сдался главред «Нью-Йорк Американ». — В таком случае, что вы можете сказать о сумме, в которую оценили жизнь убитых вами людей?
— Что там пишут, дорогой? — степенно прожевав свою кашу и лишь после задав вопрос, вырвала меня из нахлынувших воспоминаний супруга.
