А то, что работать придётся годами — не подлежало сомнению. Так уже спустя месяц с начала войны, вообще все чётко осознали, что дело движется к продолжительному противостоянию. Ни о каких стремительных наскоках и прорывах не могло быть более и речи. Изрядно вражеские планы поломали мы. При этом только сами чуть не поломались также.
В связи с наступлением русских войск в Восточной Пруссии и последовавшим за этим весьма быстрым разгромом 8-й армии Германской империи, немцы оказались вынуждены в темпе брейкданса снимать с Западного фронта аж 6 армейских корпусов, непосредственно участвующих в наступлении, для срочной переброски оных к Висле. Плюс все вновь формируемые резервы устремлялись исключительно туда, что вкупе предоставило французам возможность остановить прорыв противника на Париж. Спасло ещё их поведение донельзя гордых итальянцев. Проигнорировав увещевания из Берлина о совместном наступлении, те предпочли схватиться с греками и сербами на территории Албании, вместо того, чтобы кинуть основные силы против Франции. Хотя флоты двух этих стран в сражениях уже сходились близ побережья той же Корсики.
Соответственно, немцы с треском провалили давно лелеемый их штабом план Шлиффена, в соответствии с которым предполагалось разбить французов всего-то за 1–2 месяца, после чего всеми высвободившимися силами навалиться на Россию. И теперь в Берлине оказались перед лицом войны на два огромных фронта, то есть перед лицом войны на истощение.
В Вене просто вздрогнули от ужаса, узрев, как их войска, хоть и воюют более чем самоотверженно, проигрывают всем подряд на всех фронтах и принялись выпрашивать срочнейшую военную подмогу у своих союзников. Ведь если с подлежащей мобилизации живой силой дела у Австро-Венгрии обстояли неплохо — населения имелось в достатке, то с вооружением наблюдался откровенный швах. Ни пушек, ни винтовок, ни снарядов, ни патронов для возмещения уже понесенных потерь у них в запасе просто не имелось. А способные выдать подобную продукцию заводы только-только принялись переводить на военные рельсы, и ждать от них отдачи должной требовалось месяцами, если не годами. Всё же миллион винтовок оказалось полностью профукано.
Нам тоже, увы, не вышло сразу выбить из противостояния австро-венгров, отчего теперь приходилось распылять свои войска на 3 отдельных полноценных фронта: Северо-Западный, Юго-Западный и Кавказский — против турок. И также ныне ощущали некоторый оружейный голод. Имеющиеся пути снабжения и средства перевозки банально не позволяли доставлять войскам даже те боеприпасы с продовольствием, которые хранились в закромах на тыловых складах. Да и расход патронов со снарядами в разы преодолел порог былых теоретических расчётов.
— Ох-х-х, командир. Такое требовать и от меня! — показательно схватился я за сердце, под весёлый хмык отца. — Но, ежели прикажешь, сделаю.
— Приказывать не буду. Больше не имею права. Но вот как друга попрошу, — похлопал меня по плечу расплывшийся в улыбке Михаил.
— Ну, ежели, как друга, то уговорил, — опять же показательно невероятно тяжко вздохнул я. И, кивнув в сторону стоящей рядом с нами боевой техники в количестве аж целых трёх новейших единиц, заговорщически добавил, — А давай, как в старые добрые времена? А? Я поведу машину, а ты на полигоне постреляешь в волю!
Помимо совершенно нового сверхтяжёлого по нынешним временам 30-тонного танка, один вид которого поначалу заставил французов забыть, как дышать, мы успели подготовить к демонстрации две новые модификации своих аналогов Матильды.
Первая отличалась от изначальной машины лишь заметно увеличенной башней с развитой кормовой нишей и несколько выходящими за габариты корпуса боковыми стенками, что позволило установить в неё хоть сколько-то приемлемую пушку, а не ту 37-мм плевалку, доставшуюся прежде обсуждаемой танкетке.
Пусть о современных 76-мм орудиях нам оставалось лишь мечтать — их производство на заводах катастрофически не поспевало за потребностями фронта, отчего смотреть в их сторону не приходилось вовсе, достойную замену мы всё-таки нашли.
Да и не влезла бы в столь компактную башню даже самая слабенькая из всех современных трёхдюймовок — короткоствольная противоштурмовая пушка, которой вооружались крепости для очень-очень ближней обороны.
Нет, здесь мы договорились с ГАУ о выделении опять же короткоствольной и опять же противоштурмовой, но уже 57-мм пушки Норденфельда. Пушечки эти были старенькими, многочисленными и маломощными в плане порохового заряда их патронов, что нас всё вкупе полностью устраивало.
Во-первых, военные сами не знали, куда их применить с максимальной пользой, отчего и спихнули поначалу в крепости, куда зачастую сплавляли всякое ненужное старьё, что жалко было отправлять на переплавку. А потому в случае успешных испытаний их на танках мы могли рассчитывать как минимум на 570 полностью боеготовых орудий с уже имеющимся запасом снарядов к ним.
