Как вскоре выяснилось, пока наш экипаж отыгрывал пельменей вовсе не уральских, а тех, что заготавливали впрок, сражение вокруг не затихало так-то. Штурм следовал за штурмом, кровавая шла сеча за каждый чёртов форт и даже за какой-нибудь зачуханный окоп. Треть армии в сражениях тех попросту сгорела. От нашего же танкового полка остался сводный батальон неполный и куча битой техники, застывшей тут и там в полях.
Однако, дело было сделано. Не стало больше той огромной точки напряжения, что самим фактом своего существования в тылу российских войск изрядно сдерживала весь наш Юго-западный фронт от более активных действий. Плюс побитая, но не разрушенная крепость дала всем нам отменные зимние квартиры, склады, защиту и, конечно же, трофеи. Богатые трофеи!
Вот только мне до всего этого уже не было никакого дела.
Орешек крепкий мы, конечно, раскололи, но я свои орешки чуть не отморозил, блин. Плюс с недогляда потерял мизинчик. Заснул, сомлев, от голода и после глотка спирта в танке, да прислонился им на полчаса к броне. Естественно, не озаботившись надеть назад перчатку после того, как руки своим дыханием погрел. Как результат его мне сильно почерневшим в связи с начавшейся гангреной добрый доктор шустро отделил от прочих частей тела, благо, надёжно собранных в единый организм! А без мизинчика какой же я гвардейский подпоручик? Увечный и к строевой не годный по бумагам! Вот какой!
Таким волшебным образом меня законопатили ковать победу подальше в тёплый, сытный и спокойный тыл. Аж в самую столицу! А я и не был против! Мне той войны с лихвой хватило! Пусть даже кто-то трусом обзовёт!
Хотя, подозреваю сильно, что не в мизинчике почившем было дело. Просто кто-то свою руку приложил к столь резким изменениям в моей воинской карьере. Папа́, мама́ или возможно даже Михаил — тот самый, что Романов. Гадать тут было совершенно бесполезно. Да я и не гадал! Сам понимал, что хватит искать острых ощущений, что нужен я в других местах поболе, нежели на поле боя. Где можно куда больше пользы принести. Пусть не сейчас, в сию секунду, но в перспективе — совершенно точно.
[1] Стакан — внешний корпус шрапнельного снаряда, внутрь которого закладывается непосредственно сама шрапнель.
— И что же в мире нового случилось? — поинтересовалась Надя, стоило нам только завершить семейный завтрак, собрать и проводить детей на учёбу да, наконец, расположиться со всем возможным комфортом в гостиной.
С чего вообще она задала мне такой вопрос?
Да просто именно я, поудобнее устроившись в излюбленном кресле, зашуршал свежей газетой. Сегодня с самого утра спешить мне никуда не требовалось, вот и позволил себе подобную роскошь, вместо того, чтобы, словно угорелый, мчаться с инспекцией на очередной завод, чем я уже как второй месяц кряду занимался каждый божий день.
По завершении эпопеи связанной со штурмом Перемышля, меня приказом сверху определили из танкистов в военные приёмщики, считай, что на своих же собственных заводах в том числе. Со стороны подобный шаг смотрелся откровенно некрасиво, поскольку по итогу я выступал заинтересованной персоной. Но деньги и знакомства всё решали быстро. Чего у нашего семейства имелось так-то вдоволь. Обзавелись за долгие года. Хоть и считались в высшем свете этакими выскочками. Однако мне конкретно на сие мнение было просто наплевать.
— Вот, сообщают, что наш «Яковлев» опять отметился победой, — прочитав броский заголовок, озвучил я супруге суть написанного. — Поймал германский рейдер, прежде бывший морским лайнером «Принц Эйтель Фридрих», и привёл тот призом в Дальний. Вдобавок 350 человек с него освободили из экипажей уничтоженных тем за последние полгода парусников с пароходами.
Пока я превозмогал на сухопутных участках целых двух фронтов, перемежая свои героические геройства поправкой здоровья в тыловых тылах, на морях и океанах шла своя особая война. И успех, достигнутый отечественным флотом, пока что с запасом затмевал собой достижения всех прочих. Уж больно аккуратненько прощупывали друг друга немцы с англичанами, желая разыграть битву главных сил флотов лишь на своих условиях. Отчего ожидаемого всеми в мире грандиозного сражения дредноутов покуда не случилось. Да и французы с итальянцами серьёзно поутихли в своих средиземноморских разборках, отметившись взаимным потоплением по паре штук совсем уж старых крейсеров и миноносцев. Тогда как наши моряки-тихоокеанцы реально вынуждены были воевать с базировавшимся в Циндао небольшим германским флотом.
В силу совсем иного результата давно отгремевшей Русско-японской войны, оставшиеся лишь с Кореей да умопомрачительными долгами японцы имели ныне на вооружении отнюдь не то количество современных мощных кораблей, что находились в составе Императорского Флота Японии при несколько ином ходе событий.
Так начавшуюся мировую войну они встретили, оперируя всего 4 полноценными дредноутами: двумя линкорами типа «Кавати» и двумя же линейными крейсерами типа «Конго». Плюс 14 морально устаревших броненосных крейсеров и броненосцев.
