— И что? — не смог догнать я логики Надежды.
— Пусть пишут о тебе! — чуть ли не топнула она по мягкому персидскому ковру обутой в домашний тапочек ножкой. — О танках! О ваших героических свершениях!
— Тебе чего, в салонах хочется похвастаться подобным? — поморщив лоб с минуту, выдал я в ответ единственно пришедшую на ум догадку.
— Да ну тебя! Дурак! Как можно! — непритворно возмутилась представшая мгновенно моему взору фурия. — Как можно угадать мою мысль с ходу! Фи! Грубиян, мужлан, сатрап! Давай пойдём с тобой в театр? В Мариинский!
Как? Как у них вот это получается — перемешать всё вместе в не перевариваемый мужским мозгом винегрет из абсолютно разнонаправленных мыслей, непременно обвинить тебя хоть в чём-то, а после выдать невозможный с точки зрения мужской логики конечный вывод? Мы, блин, едва о достижениях моряков заговорили, как тут же норовят тащить куда-то, чтобы тупо пялиться на сцену да слушать завыванья разных разодетых «приведений».
Да! Я такой! Я, блин, технарь! Не понимаю я театр! Ну вот вообще! Отстаньте все!
— Чего забыл я в том театре? — постаравшись как можно более показательно зарыться в дальнейшее изучение газеты, пробурчал я ей в ответ.
— Вот! Говорю! Мужлан! Сатрап! — обвинительно простёрся в мою сторону ухоженный пальчик. — Сегодня, между прочим, поёт твоя сестра! С самим Шаляпиным в дуэте!
Сестрёнка тут, конечно, дала жару. Я, честно говоря, не ожидал. Ну, пела, ну любила это дело. Но чтобы оказаться очень благосклонно принятой весьма разборчивой санкт-петербургской, ой, простите, петроградской публикой — это достойный результат, как ни крути. Тут никакие деньги не помогут, никакие связи тоже. Здесь требуется прям талант и годы-годы-годы обучения.
— Зая, ты же меня знаешь, — тяжело вздохнув и отложив газету в сторону, посмотрел я умоляющим взглядом на жену. — Я же там опять усну! И тебе снова будет стыдно! А ежели вдобавок захраплю, провалишься ты со стыда под землю! Ну, разве нет?
— О, Боже! Александр! Что ж ты за человек такой пещерный! — аж вознесла руки к потолку супруга, должно быть, интересуясь у вселенной, откуда я такой ей на голову вообще свалился. Особенно рождённый и взращённый в такой высокообразованной и высококультурной семье.
— Ой! Я вдруг вспомнил! Мне надо срочно на Адмиралтейские верфи заглянуть! Не знаю уж когда смогу вернуться. А потому, мой котик, наслаждайся посещением театра в компании мама́. Она тебе уж точно не откажет. И уж, конечно, не пропустит очередное несравненное блистание сестры на сцене, — предпринял я попытку грамотного тактического отступления, хоть как-то правдоподобно залегендировав факт банальнейшего бегства.
Меня ведь не просто так, не только за «красивые глаза», оставили тянуть лямку службы именно в столице, вместо того же Яковлевска или же Харькова, где мы производили подавляющую часть деталей танков.
Поскольку Т-15 показали себя более чем достойно при взятии Перемышля, да и не только там, заказ на них для армии оформили огромный. Две с половиной тысячи машин! Под четверть миллиарда рубликов в деньгах, однако! С которых, правда, лишь десятая часть всей суммы отходила чистоганом нам в карман.
Патриотизм патриотизмом, но вот инфляцию военного времени, увы, никто не отменял. К тому же, существуя в капиталистическом обществе, начни мы поставлять свои товары вовсе без достойной прибыли, на нас, наоборот, нехорошо бы принялись коситься все подряд, подозревая в чём-то нехорошем. И потому 10% — это всего лишь «лишь».
А так как танки требовались фронту максимально быстро — как водится, уже вчера, пришлось заказ нам сильно раскидать по многим производствам. К примеру, выдававшие каждую неделю объёмы броневой стали достаточные для производства 36 тяжёлых танков Ижорский и Обуховский заводы сами вовсе не справлялись с окончательной сборкой нужного количества бронекорпусов. Им даже трёх десятков в месяц на двоих не выходило изготавливать. Катастрофически недоставало ни места в имеющихся цехах, ни рабочих рук.
Приходилось нам ну очень быстро вывозить от них комплекты корпусов и доставлять те для последующей клёпки на стальной каркас и уголки на судоверфи, вагоно- и паровозостроительные заводы. Короче говоря, всем тем, кто ведал хоть чего-то в клёпке и соответствующей металлообработке.
Плюс в Петрограде на бывшем заводе Барановского переделывали поступающие из крепостей противоштурмовые пушки в танковые орудия. Плюс мы здесь двигатели V-12 изготавливали. Плюс мне приходилось практически жить на территории Путиловского завода, «Людвига Нобеля», Балтийского завода, Адмиралтейских верфей и Невского завода тоже, где проводилась окончательная сборка едва ли не половины всех танков. И где, понятное дело, то и дело выдавали брак. Иными говоря словами, у меня имелся богатейший выбор для обоснования побега.
— Вот! «Не откажет»! Ты проговорился! — оказалась излишне внимательной моя жена, расслышав в моей речи главное для себя — что мне хотелось отказаться от визита в Мариинский. — Говорю же! Грубиян, мужлан, сатрап!
