Ну и поскольку никто в Вене даже не подумал устраивать многосоткилометровые достойные оборонительные позиции на территории Венгрии, бои там сразу приняли тот же самый характер, что наблюдался в самом начале войны на Юго-Западном фронте[1].
Быстрые манёвры больших масс пехоты и броски кавалерии на дальние дистанции сменялись кровопролитнейшими полевыми сражениями целых армейских корпусов на совершенно неподготовленных позициях. Считай — в голых полях, как по времена Наполеоновских войн. И вот здесь уже решала бронетехника да артиллерия.
Ни австро-венгры, ни немцы за прошедшее с начала войны время попросту не успели разработать специализированные противотанковые орудия, хоть и работали в этом направлении. Соответственно, и насыщать чем-то подобным свои дивизии да корпуса им было почти нечем. Лишь кое-где в частях появились взятые в качестве трофеев в павших бельгийских крепостях 57-мм противоштурмовые пушки на колёсных лафетах, да первые редкие экземпляры 37-мм траншейных пушек, годных для поражения на близких дистанциях хотя бы танкеток. Но их суммарно не насчитывалось даже 500 штук на все армии Центральных держав, так что погоды они уж точно не делали. А полевые и горные пушки, во-первых, имелись в явно недостаточных количествах, а, во-вторых, в ответ уничтожались танковым огнём, спасавшим положение всех русских армий при ощутимом снарядном голоде, царившем в наших войсках. Ведь 40–50 снарядов на орудие — это был полнейший швах. Ни доставлять к передовой, ни изготавливать их попросту не успевали.
Плюс именно в этот момент на вступление в войну решилось правительство Румынии, у которого имелось немало территориальных претензий к Австро-Венгрии. Вооружённые силы этого королевства представляли собой морально устаревшее, плохо управляемое, донельзя расфуфыренное, что те павлины, сборище неподготовленных солдат и некомпетентных офицеров, отчего всё 600-тысячное румынское войско в разразившихся пограничных сражениях смогло сковать своими действиями в Южных Карпатах всего лишь одну армию Двуединой монархии.
Но именно этого вполне хватило, чтобы 12 сентября Будапешт и все отступившие в него остатки австро-венгерских и германских войск, оказались в полном окружении. Сколько бы немцы ни кидали сюда подкреплений, снимая раз за разом части с Западного фронта, танки перемалывали всех. Мы ведь так-то тоже не зевали и пополняли новыми машинами постепенно стачивающиеся в боях полки.
К тому же, просто некому вдруг стало наносить удар по левому флангу наступавших на столицу Венгерского королевства русских войск. За что особое «спасибо», помимо румын, также следовало сказать сербам с черногорцами и грекам, пошедшим по согласованию с Санкт-Петербургом в атаку на противостоящие им вражеские части, полностью связав те боем. Именно благодаря их действиям в столь критический момент оказались не у дел до 600 тысяч солдат противника.
Совместно же всё это привело к соединению Сербского и нашего Юго-Западного фронтов, окружению противостоящих румынам австро-венгерских войск, а также к отрезанию осман с болгарами от основных союзников, без должной помощи которых им было вовсе не продержаться в долгосрочной перспективе.
Итальянцев к тому времени уже успели выбить из Северной Албании, скинув их десанты в море, а видящие, что именно происходит, болгарские солдаты всё чаще отказывались выполнять приказы командиров. Особенно после того, как только-только сформированная 15-я армия России вместе с несколькими дивизиями румынских войск начала постепенное продвижение вдоль побережья Румынии к основному болгарскому портовому городу — Варне. Вдоль побережья шли по той простой причине, что русский Черноморский флот играл там роль большой дубины, сметая артиллерийским огнём и авиационными налётами любое встречаемое сухопутными частями мало-мальски упорное сопротивление.
Понятное дело, что на фоне всего происходящего в воздухе уже вовсю витало настроениями связанными с началом сепаратных переговоров, что с Софией, что, возможно, со Стамбулом. Но отнюдь не окончанием войны с Германией, Италией и Австрией! На факт чего мне и указывал родитель.
— Хочешь мира, готовься к войне. Хочешь выиграть не только войну, но и последующий мир тоже, заранее готовься к завоеванию послевоенных рынков, — ответил я отцу на его претензию. — А мне, поверь уж, очень хочется стать победителем и там, и там.
— Не рано ли готовиться ты вздумал? — повертев головой по сторонам и взяв с моего рабочего стола деревянную модель несколько потешной машинки, хмыкнул папа́.
— Нет. Не рано.
Ну вот как человеку объяснишь, что в Советском Союзе вовсю начались работы над созданием легковушки ГАЗ М-20 «Победа» ещё 3 февраля 1943 года — на следующий же день после капитуляции армии Паулюса, обложенного в Сталинграде.
Никак не объяснишь! Банально не поймёт!
