Параллельно с этим англичане, наконец-то, по прямому назначению применили свои авианосцы. Зря я им, что ли, суда и самолёты продавал?
Подведя их под прикрытием Гранд Флита поближе к главной военно-морской базе немцев в Северном море — Вильгельмсхафену, англичане выпустили в атаку 64 крылатых торпедоносца, которые добились утопления на местах стоянок 4 вражеских линкоров и повреждения ещё 5.
Это в свою очередь совершенно точно ставило крест на возможности проведения генерального сражения двух флотов и потому паникующие германские адмиралы вновь решили попытать счастья в рейдерских действиях своих оставшихся линейных крейсеров. Тем более что те уступали новейшим британским сверхдредноутам лишь в максимальной скорости хода. А потому при встрече 1 на 1 или же 4 на 4 вполне себе могли помять бока сопернику. Но этот шаг не оценили экипажи данных крейсеров, восстание которых, вылившееся по итогу в начало революции в Германии, и стало той последней каплей, что сподвигло немецкое руководство на заключение перемирия со странами Антанты.
Всё же если даже в России с Францией и Англией наблюдалась очень критическая ситуация с нехваткой продовольствия, отчего в крупных городах на некоторые товары даже ввели карточки, то в Германии ситуация была и того хуже. Плюс смерти от ещё свирепствующей «британки». Плюс «проблемы» с флотом. Плюс поражения на сухопутных фронтах, что на Восточном, что на Западном.
Короче, немцы сдались. И, чего не отнять, того не отнять, британский флот сыграл в этом свою немаловажную роль.
— Ты же сам был резко против постройки на наших верфях чего-то столь же грандиозного, — попенял мне великий князь моё опосредованное участие в наложении Думой вето на строительство отечественных сверхдредноутов. — А теперь вот восхищаешься чужими кораблями.
Да, было дело. Вслед за четвёркой «Измаилов» с их 356-мм орудиями, наши адмиралы возжелали получить себе бойцов аж с двенадцатью 406-мм орудиями в залпе. И даже одобрили проект корабельного инженера Бубнова — создателя отечественных подводных лодок! Но, как по мне, это была чистой воды утопия. И полагал так далеко не я один.
К тому же, впереди нас ожидало доскональное изучение конструкций трофейных немецких и австрийских кораблей, с которых можно было почерпнуть чего-то для себя новое. А потому спешить в данном вопросе не следовало вовсе.
Вот британцы поспешили, создав четвёрку своих «Худов». И что? В знакомой мне иной истории тот самый «Худ» во времена Второй мировой войны погиб в течении 5–8 минут сражения с линкором следующего поколения. Сказался неустранимый конструктивный недостаток горизонтальной броневой защиты. Тогда как деньги на них были выделены аховые. Под четверть миллиарда золотых рублей, ежели переводить на наши деньги! Четверть миллиарда за 4 корабля! Даже дороже тех же «Измаилов», которые и так были построены с напряжением всех сил страны да с немалой помощью британцев.
— А я и сейчас против, — лишь пожал плечами в ответ на высказанную шпильку. — Палубная авиация наглядно показала, что правила ведения войны на море сильно изменились. И потому бездумное строительство линкоров без учёта новых вводных — лишняя трата наших сил и средств. Тех самых средств, которых катастрофически нам не хватает. — Тут я бил не в бровь, а в глаз.
Война, конечно, завершилась в нашу пользу, что мигом разрешило множество проблем. Но тут же породило новые! Если Российская империя вступила в длившееся 3 года противостояние, имея государственный долг в 9 миллиардов золотых рублей, то к его окончанию подошла уже с долгом в 20,5 миллиардов.
Немыслимая сумма! Невоображаемая!
Причём из них 7 миллиардов мы должны были вернуть Британии всего-то через 1 год после официального объявления победы.
Да, да! Вот так! Когда берёшь чужие деньги, находясь в большой нужде — не смотришь на условия возврата. А 7 миллиардов — это, считай, 2 довоенных годовых бюджета всей страны. Вот так-то! Ужас и кошмар!
Плюс сверх того 740 миллионов требовалось платить в качестве процентов по всем прочим займам. Не разово! А каждый год! Суммарный бюджет армии и флота так-то!
Понятно, что таких богатств несметных у империи банально не имелось в изрядно опустошённых закромах. И с этим только-только предстояло что-то делать. Как-то с кем-то договариваться о всяких там рассрочках, реструктуризациях и очередных кредитах, но уже под меньший годовой процент.
Беда же здесь вдобавок состояла в том, что денег брать банально стало неоткуда, поскольку в должниках ходили вообще все! Долг той же Франции был вдвое выше нашего, а Англии — аж вчетверо! И даже США сравнялись с нами в этом показателе всего-то за 8 месяцев участия в войне. Со всеми вытекающими отсюда обстоятельствами.
Про проигравшую сторону можно было даже не говорить — у них долги наличествовали того крупнее, плюс вскоре Вене, Риму и Берлину предстояло выворачивать карманы в пользу победителей. У Стамбула, Будапешта и Софии карманы уже были вывернуты. Но в них нашлись лишь моль и мыши, помимо собственных расписок о долгах.
