Про артиллерию и, увы, танки даже нечего было говорить. Мы вынужденно до сих пор клепали довоенные «картонные» танкетки, которые германцы научились жечь десятками и сотнями огнём своих новейших 13,2-мм противотанковых ружей, траншейных 37-мм пушек и связками гранат. С чем были связаны ряд наших неудач при летнем наступлении на Вену, в котором русские, румынские, сербские и греческие войска застряли где-то на полпути, да так и окопались там на зиму. Банально не хватило живой силы, снарядов к артиллерии и более тяжёлых танков на протяжённый 500-километровый фронт. Что было очень уж обидно. Но, что сказать? Мы виноваты в этом сами.
Сколько там СССР построил за Великую Отечественную войну тех же одних Т-34? Свыше 50 тысяч штук? Мы за 2 года массового производства умудрились изготовить всего 2453 наших Т-15. Лишь ⅕ часть которых получила себе пушечное вооружение по причине полного отсутствия новых 57-мм танковых орудий. И лишь благодаря французам, у себя создавшим короткоствольную 75-мм танковую гаубицу, мы ныне снова изготавливали орудийные тяжёлые машины, получая соответствующее вооружение из Франции.
Более того! Та же самая Франция уже нас обогнала в этом плане! Маркиз Жюль Альберт де Дион, прислушавшись к моему доброму совету — не тратить время на танкетки, ещё в прошлом году организовал работу целых 3 заводов, где выпускает массово аналог Т-15.
Как он телеграфировал недавно мне по поводу лицензионных отчислений, 3000 машин уже ушли в войска и столько же висят в заказе от военных. Плюс Виккерс с год назад купил у нас лицензию на производство 2500 штук. А мы всё что-то медлим. Не Яковлевы в плане «мы», а мы — Россия.
Будь на то моя воля, я бы ещё года 2 назад пустил на производство танков в тех же США все наши солидные семейные доходы, которых лишь за 2 последних года набежало под 180 миллионов долларов. И которых бы хватило… только на 3500 подобных танков.
Да! Вооружение страны за свой счёт — это очень дорого! И потому наша семья банально не способна себе этого позволить, кто бы там чего себе ни думал. Особенно учитывая факт того, что все живые деньги мы вынужденно вкладываем в очередные государственные облигации военного займа и сильно просим делать то же самое своих американских деловых партнёров.
У нас, блин, этих облигаций, учитывая те, что были выкуплены «Русско-Американским торгово-промышленным банком», уже на полтора миллиарда рублей скопилось.
Но что было ничуть не лучше, а даже куда хуже, столько же бабла Россия занимала у Британии всего-то за полгода. А потому помимо дополнительного 4,5 миллиардного внутреннего долга, у Петрограда вырос также внешний долг на те же самые 4,5 миллиарда. И это только Лондону! Ещё под 250 миллионов рублей новых долгов приходилось на Париж, который, естественно, как очень-очень верный союзник потребовал от правительства России покрывать за государственный счёт все проценты по ранее выданным частным кредитам, взятым российскими предприятиями, частными банками и частными лицами.
В силу прерывания международных частных банковских операций те не могли теперь обслуживать свои долги. Вот умненькие головы в Париже и нашли «решение» своих проблем.
И после этого французы ещё имели наглость постоянно требовать активных действий наших армий, чтобы мы отвлекали на себя как можно больше сил Германии!
Ну что тут ещё скажешь? Прелесть ведь, а не союзник! С таким, блин, другом и врагов не надо!
Однако что же это я всё о Париже да Париже нехорошо так говорю? Британцы поступили точно так же, скинув на плечи российского государственного бюджета оплату всех процентов по всем схожим частным долгам, начав по умолчанию давать кредит России на эти погашения.
Так и живём. Парам-пам-пам.
— Командир, в последний раз спрашиваю, — находясь в несколько нервном и даже взвинченном состоянии, я в который уже раз выщелкнул магазин из своего пистолета-пулемёта и, тупо посмотрев на торчащий из него верхний патрон, вставил тот обратно в приёмник. — Тебе это действительно нужно? Ладно, мы. Но ты? — Слова «куда лезешь» пришлось опустить, дабы не подрывать авторитет недавнего регента российского престола перед всеми прочими бойцами, кто пребывал сейчас вместе с нами в десантном отсеке катера.
— Нужно, — помолчав с полминуты, всё же кивнул Михаил Александрович, отрезая мне последнюю возможность отступиться от задуманного. Хотя, даже отверни сейчас в сторону наш катер, остальные продолжили бы свой путь. Ведь все планы уже 1000 и 1 раз были обсуждены и согласованы до самой последней мелочи. Теперь же оставалось лишь претворить в жизнь достигнутые с ирландцами договорённости. — И я прошу прощения за то, что втянул тебя во всё это. Но пока не свершится месть, я не смогу жить в мире.
Мир — как много в этом слове для сердца русского слилось. Всё же мы всегда мечтали о мире.
