И вот так всегда! О, женщины! Как их понять мужчине? Ну, в самом деле! Я ведь истинную правду говорил! Пусть даже и не совпадающую полностью с творящейся на улице картиной. Там рота мокнущих под «плачем неба» юнкеров чеканила куда-то дружно шаг, в известном лишь одним им направлении. И никаких тебе красноармейцев! Как никаких тебе парадов 7 ноября!
Вообще ситуация в стране и мире складывалась нынче отнюдь не схожим образом, как на третий год войны в известной мне иной истории планеты. Взять, к примеру, ту же эпидемию «испанки», что с моей руки именовали теперь многие «британкой». Её волна пошла гулять по миру куда как медленней из-за мгновенно организованного в Штатах карантина, стоило ей только там начать валить народ в могилы десятками и сотнями тысяч.
Как результат тех действий, сильнейший вирусный удар пришёлся по Европе не в 1918 году, а на минувшую весну и уже завершающуюся осень, да нас в России тоже малость зацепило самым краем. Под пару миллион солдат слегло в госпиталя, что у французов, что у немцев, что у итальянцев. Из них почти 150 тысяч в сумме были преданы впоследствии земле. На всех пенициллина просто не хватило. Гражданские же тоже миллионами слегли с этой болезнью. Причём, в куда больших количествах, нежели военные. Что возымело некоторые последствия.
Учитывая складывающееся положение на фронтах и нарастающие снежным комом внутренние экономические проблемы, Италия на фоне эпидемии всё же решилась соскочить с крючка, чтоб вслед за флотом не лишиться островов Сардинии с Сицилией, куда британцы, греки и французы уже подтягивали корабли с морским десантом.
Всё равно на сухопутном фронте с Францией ничего не вышло отхватить, окромя затрещин. Да и в войну вступали итальянцы изначально только против сербов с греками, даже в кошмарном сне не видя себя реальным противником Антанты. Потому недели две назад они оповестили визави о прекращении огня на время, и пригласили всех за стол переговоров для обсуждения всех пунктов будущего мирного сосуществования.
Нам, в смысле России, с того не перепало ровным счётом ничего. Союзнички там и без нас всё порешали меж собой и поделили. Но уже радовало хотя бы то, что немцы и австрийцы остались в гордом одиночестве отныне.
Да, всё ещё опасные и сильные. Тут принижать их было — значить врать себе. Однако, априори проигравшие. Ведь война уже пошла на истощение оставшихся ресурсов.
Теперь всем предстояло воевать лишь за финальные условия будущего договора по переделу сфер влияния и рынков сбыта. И, чую я, без новых миллионных жертв мы к миру точно не придём ни в коем разе, как бы того во многих странах сами люди ни хотели очень сильно.
Немцы хоть и обсуждали рьяно у себя в Рейхстаге идею прекращения войны, не собирались жертвовать при этом, ни собственными завоеваниями в Бельгии и Люксембурге, ни утерянными землями Восточной Пруссии, ни также своими занятыми британцами с японцами колониями. Желали получить, короче, всё, как победители. А это в свою очередь перекрывало путь к началу хоть каких-либо переговоров и с Петроградом, и с Парижем, и с Лондоном. То есть являлось просто громкой говорильней для внутреннего пользования в стране.
Австрийцы бы и рады были тоже отойти в сторонку, как это ловко провернули итальянцы. Но там уже вся Вена, полнящаяся германскими войсками, по факту находилась в статусе заложника Берлина. И дёрнуться куда-то сохранившаяся власть банально не могла отныне. Тут было чётко ясно и понятно, что Австрию потребуется брать нам силой.
А ведь меж тем Российская империя, всё не устану это повторять, отнюдь не СССР с его настроем — «Всё для фронта, всё для победы!». Мы третий год уже воюем, между прочим, а должного взрывного роста производства вооружения никак не наблюдается в стране. Ну что такое, в самом деле, давать в год 12 тысяч пулемётов и 1 миллион винтовок? С какой-то стороны, возможно, и немало. Но вот на фоне ежегодного призыва порядка 3 миллионов человек — не капля в море, но совершенно точно недостаточно.
Спасали положение пока трофейное стрелковое вооружение — в основном австрийские Манлихеры и Шварцелозе, да наши пистолеты-пулемёты, которых мы уже наштамповали порядка 3 миллионов экземпляров. Патроны для последних, правда, приходилось караванами везти из США, поскольку сами мы производить потребные объёмы ну никак не поспевали. Со временем в войсках их всё-таки распробовали в качестве оружия переднего края, а не тыла, и начали вооружать ПП-шками все штурмовые части с кавалерией. Отсюда и пошёл такой большой расход боеприпасов.
