В США же годов до 1950-х большей частью применялось для извоза то, что было подешевле. Те же стандартные седаны из низшего ценового сегмента: форды, доджи, плимуты.
— И всякие развозные фургоны с пикапами вы создали на базе Доджа-70 по той же причине? Чтобы создать данной модели этакий флёр замызганного грязью улиц работяги, а не чистенького семейного автомобиля? — додумал невысказанное мною Муромцев.
— В точку! — позволил я себе ткнуть в его сторону указательным пальцем.
— То-то эти доджи напоминают своей мордочкой вездеходный Виллис «Джип», от которого сейчас в восторге все военные и жители совсем уж захолустий, где нет вообще дорог. — Не мудрствуя лукаво, на мощностях «Виллис-Оверленд» мы начали производить аналог советского армейского ГАЗ-69 в разных кузовах, включая длиннобазные машины. И, пусть он стоил немало — раза в три дороже Форд-А, свой клиент на подобную технику находился. Как уже было сказано — военные и та же государственная Почта США их буквально боготворили.
Более того, именно такой автомобиль мы начали изготавливать на своём заводе в Яковлевске с год назад, поскольку наводнить страну внедорожниками оказалось на порядок дешевле и реалистичнее прокладки сотен тысяч километров хороших дорог. Учитывая же то, сколь отвратительно до сих пор очищали от снега улицы многих городов, и городские жители в полной мере оценили столь полезную в хозяйстве полноприводную машину. Естественно, только те, кто смог себе позволить подобное приобретение. Но тут стоило отметить, что с каждым годом количество таких людей всё увеличивалось и увеличивалось на тысячу-другую. Если уж даже при гораздо худших вводных СССР во времена НЭП-а породил немало состоятельных людей, то ныне дела в этом плане виделись куда как лучше. Ведь огромный долг висел на шее государства, а не простых людей.
— Хм. Мне кажется, что меня кто-то не любит, — совершенно не в тему беседы произнёс я, смотря чётко в дуло направленного на меня из соседней машины дробовика. — Нет! Меня точно кто-то не любит! — уже куда более уверенно добавил ваш покорный слуга, когда к дулу дробовика добавилось дуло пистолета-пулемёта.
— Боже мой! — только и успел добавить свои 5 копеек Муромцев, когда грохот множества выстрелов окружил наш лимузин. Ведь огонь по нам открыли вообще со всех сторон и направлений.
[1] Великая депрессия — мировой экономический кризис, начавшийся с биржевого краха в США 24 октября 1929 года.
Если кто-то мог подумать, что я монополизировал право разбираться с проблемами не сильно добрым словом и револьвером, то это было далеко не так. И без меня стреляли много кто, много где и много в кого. А вот теперь стреляли и в меня. Бывают же такие сволочи!
Стрелять! В меня!
Уму непостижимо!
— Нет, ну это просто свинство какое-то! С какой такой стати это они стреляют в нас, а не мы в них? — поинтересовался я просто в пространство, наблюдая за тем, как с каждой новой вспышкой бронестекло моей пассажирской двери расчерчивается всё новыми и новыми паутинками сколов от попадающих в них пуль.
Однако долго это не продлилось. Даже находясь в салоне и за грохотом стрельбы, я хорошо расслышал визг покрышек, после чего лимузин резко вильнул в сторону и потому лишь бортом вскользь столкнулся с вылетевшим на нашу полосу движения 5-тонным грузовиком. Он-то, этот самый грузовик, и смял своим массивным бампером весь капот той легковушки, из салона которой вели огонь по мне.
Стоило только всем бронированным стёклам нашего лимузина покрыться столь огромным количеством паутинок трещин, что разглядеть сквозь них хоть что-нибудь стало совершенно невозможно, и мы во что-то всё же врезались, совершенно остановившись, как стрельба снаружи многократно усилилась, если судить по доносящимся до нас звукам. Правда, при этом количество ударов пуль по нашему бронированному автомобилю резко сократилось. Что не могло не радовать, как ни крути. Ведь изначально предполагалось кое-что совсем иное.
Это уже после, спустя минут пятнадцать, когда снаружи всё совершенно утихло, и в нашу машину вежливо постучался начальник моей охраны, выяснилось, что наша изначальная задумка отправилась коту под хвост. Но говорить об этом мы пока не стали, лишь перекинувшись парой слов. Уж больно много очевидцев и чужих ушей сейчас присутствовало повсеместно.
— Живы — и слава Богу! — с немалым облегчением выдохнул Михаил, вытирая рукавом плаща струившиеся по лицу ручейки холодного пота. — Так! Разговоры все потом, а сейчас срочно в ту машину, — ткнул он пальцем в приткнувшийся у тротуара неприметный развозной фургончик, — и пулей под охраной мчитесь в нашу резиденцию. Там все баррикадируетесь, вооружаетесь и ждёте! А мы пока на месте будем разбираться, что тут вообще случилось и к чему нам стоит быть готовыми.
