— Не буду даже спорить, друг мой! — мгновенно согласился я на всё, стоило мне только оценить собственным взглядом итоги разразившейся тут бойни. А лишь на видимой части улицы машин двадцать превратились в решето, три из них вообще горели, а уж тел вокруг валялось — что в том страшном кино про зомби-апокалипсис или войну какую.
Вот так и организовывай сам на себя фиктивные покушения!
С чего это я вдруг вздумал прибегнуть к старому проверенному способу решения ряда проблем, коим уже как-то пользовался?
Да с того, что он старый и проверенный! И городить чего-то сверх того — не следует, ежели всё и так работает. А время потихоньку подступало такое, когда с этого идущего прямым курсом на «финансовый айсберг» судна под названием «Соединённые Штаты Америки» следовало сваливать. Но сваливать тихонечко и со всем своим добром подмышкой, да так, чтобы никто ничего лишнего не заподозрил и не затаил обиды.
Однако давайте всё рассудим по порядку.
Что каждый уважающий себя капиталист должен делать с токсичными активами?
Конечно же, избавляться от них с максимальной для себя выгодой!
А когда эта самая выгода может стать максимальной?
Конечно же, незадолго до того, как все остальные участники рынка поймут, что актив превратился из курицы, несущей золотые яйца, в глубокое болото, готовое поглотить в свои вязкие топи своего владельца с головой.
Именно в процессе подготовки к данной акции — по своевременному избавлению от будущей финансовой гири на ногах промышленной империи Яковлевых, мне и пришло в голову начать показное выдавливание нашего семейства с рынка США путём совершения покушения на мою жизнь. Чтоб, значит, никто не догадался о моих реальных мотивах и не забил тревогу раньше времени, начав выстраивать немалые препоны.
Плюс, в качестве «подстреленного второго зайца» можно было всё свалить на давних недругов, заранее проложив по направлению к ним дорожку из хлебных крошек, чтобы полиции с Бюро Расследований[1] было чем заняться.
Во всяком случае, именно этим делом прибывший сильно заранее в Штаты глава моей охраны и занимался в компании самых верных людей, активно пользуясь при этом структурой Муромцева. И потому, убывая из порта, мы уже прекрасно знали, что покушение на нас вот-вот случится. Сами же его сюжет и утверждали окончательно! Но, что-то вдруг пошло уж точно не по плану. Или же пошло по плану, но совершенно точно не по нашему. Оттого я и выразил столь сильное удивление, когда вместо ожидаемого предварительного перекрытия улицы грузовиком и последующей стрельбы издалека, в нас с ходу принялись шмалять почти в упор на поражение. Что называется, мы о таком не договаривались совершенно точно!
Хорошо хоть дальнейший путь до «русского замка», как местные прозвали выстроенный по моему заказу в нижнем Манхэттене огромный П-образный жилой и деловой комплекс из 14 смежных 19-этажных зданий, напоминающий со стороны этакий рыцарский замок, прошёл без новых приключений. А уж оказавшись на охраняемой территории, да вдобавок юркнув в подземный гараж, мы с моими сопровождающими вовсе позволил себе расслабиться.
Этот комплекс не просто так прозвали «русским замком». По-сути он им и являлся. Ведь именно в нём проживали и работали все мои люди из числа жителей Нью-Йорка, словно в этаком анклаве.
Не обязательно все они были уроженцами Российской империи. Хватало тут и местных, и европейцев. Но, главное, что все они работали в моих компаниях и на моё благо. Плюс тут неслабая вооруженная охрана и бандиты из набирающей силы «русской мафии» следили за порядком в оба.
Все остальные денежные мешки предпочитали воздвигать высоченные небоскрёбы, дабы наглядно продемонстрировать свою значимость и толщину кошелька, а мы, считай, положили небоскрёб набок. Ведь с учётом цены выкупленной нами под строительство земли и стоимости самого строительства, по деньгам вышло то же самое. Сюда-то вскоре и пожаловали «гости» из числа полиции и местной официальной власти, дабы осведомиться о моём самочувствии и взять показания.
— И что это сейчас было? Он что, совсем бессмертный? — пребывая в совершенно не наигранном шоке, поинтересовался я у успокаивающего нервы уже третьей порцией водки Евсея Дмитриевича.
Только что я имел честь пообщаться с мэром Нью-Йорка и в результате пребывал сейчас в культурном шоке. Мне чуть ли не в лицо сказали, что я очень зря не сдох недавно, поскольку, померев, сделал бы счастливей абсолютно всех.
Что называется, в этом порочном городе за куда меньшее убивали, а этот всё ещё был жив. Странно! Очень странно! Непорядок! Возможно, следовало это чьё-то упущение немедленно исправить!
— А, — немного пьяно отмахнулся от закрывшейся за мэром двери Муромцев и одним глотком добил свою «мякстуру от душевных болей». — Просто он ярый противник теневого глубинного правительства и не боится высказываться об этом вслух.
