Тут теперь даже не было нужды пускать в дело заготовленные нами «хлебные крошки», поскольку редких выживших бандитов и боевиков мои люди сумели повязать, и ныне ФБР, точнее говоря, пока ещё просто Бюро Расследований, вытрясало из них все подробности. Те, что не выбили вперёд федералов мои разгорячённые сражением бойцы.
Возможно, именно поэтому директор БР пока ещё без головного «Ф» — Джон Эдгар Гувер, уже на второй день после нападения лично прибыл ко мне договариваться о дальнейшем бескровном разрешении возникших разногласий, как он очень деликатно обозначил покушение на мою жизнь.
Понятное дело, не ради итальянских мафиози он ко мне приехал, а в целях предупреждения моей мести иной виновной стороне. Понимал прекрасно этот хитрый лис, что я, изрядно рассердившись, могу устроить им всем в ответ. А потерять убитыми столь огромное количество самых влиятельных банкиров, США себе позволить не могли. По крайней мере, с его слов так выходило.
Я, кстати, как-то позабыл о нём совсем и после нашей длительной беседы, по итогам которой продиктовал тому свой ультиматум перемирия, записал себе в блокнот напоминание продавить в США принятие закона о запрете нахождения на должности директора ФБР более 8 лет. А то этот реально ценный для Штатов кадр, занимая свою должность свыше полувека, попортил немало крови нашим разведчикам в известной мне иной истории мира. Так что сам Бог велел подрезать ему крылышки на самом взлёте. Всё же пока он занимал свой пост всего-то полтора года. Так что совсем не зря он ко мне приехал! Сам же себя и закопал, того не зная!
А следом «потянулись на поклон» и наши местные партнёры, поскольку двигать дальше из Нью-Йорка в тот же Детройт я, признаюсь честно, откровенно опасался. Реально ведь могли пристукнуть по пути, и поминай, как звали!
— Так дела не делаются, мистер Яковлев, — понятное дело, оказался очень недоволен Генри Форд, которому я самому первому объявил решение своей семьи совсем избавиться от акций компании его имени. Как, впрочем, и от акций DAC-а. И вообще всех местных автомобильных компаний, оставив за собой лишь шинный бизнес, великолепно прикрывающий мои художества с алкашкой.
Изучив динамику безудержного роста стоимости акций, что начался в текущем году на Нью-Йоркской бирже, мы с папа́ решили снять самые большие и самые вкусные в истории сливки. Если уж даже акции нашего ближайшего конкурента — «Шевроле», взлетели в цене в 12 раз всего-то за 1 последний год, а от номинала котировались ныне вовсе в 27 раз выше, то для нас настало время обобрать всех вкладывающихся в биржевые игры мультимиллионеров, которых, между прочим, насчитывалось в США уже свыше 14 тысяч персон.
— И всё же решение принято, — я даже не подумал идти навстречу Форду в данном вопросе, поскольку всё уже было окончательно решено. — Мы продаём свой 50% пакет акций «Ford Motor Company» и, как указано в имеющемся между нами соглашении, в первую очередь предлагаем приобрести их вам.
— Да я бы их купил! Но не за столь умопомрачительную сумму! — хоть все его словесные стенания до меня доводили через переводчика, которым выступал Евсей Дмитриевич, всё отчаяние своего собеседника я и так прекрасно видел. — Восемь миллиардов долларов! Восемь! Миллиардов! Где я возьму такую сумму! Вы что, не понимаете? В стране ни у кого нет таких денег! — с этими словами старик Генри чуть волосы себе на голове не выдрал. Присутствовавший тут же его сын с трудом удержал своего отца от самостоятельного скальпирования.
Да, вы не ослышались. 8 миллиардов долларов! Весь государственный долг Российской империи на сегодняшний день составлял примерно столько же, к примеру. Так что не впечатлиться данной суммой не мог никто.
Однако именно во столько оценили брокеры 50% пакет акций «Ford Motor Company», пусть даже её реальная капитализация составляла «каких-то вшивых» 200 миллионов вечнозелёных президентов США. Но вот прибыль! Прибыль у компании была громадной по всем меркам, какими только ни суди. А потому котировались акции по максимуму биржевого рынка — за 80 долларов цены за каждый 1 доллар задекларированной прибыли. И как раз в этом году предварительные расчёты обещали нам и Фордам прибыль с наших акций в 200 миллионов USD.
Все остальные наши местные активы оценивались ещё примерно в половину данной суммы в плане биржевой цены их акций. И все вот эти потенциальные 12 миллиардов USD мы пожелали получить наличкой на руки и вывести их с рынка США. Для чего не пожалели 100 миллионов долларов на президентские выборы, чтобы получить своего человека с правом вето на самом верху. А то ещё какой-нибудь Конгресс возьми, да наложи вето на наши действия. Ведь, частная собственность частной собственностью, личные деньги личными деньгами, но 12 миллиардов — это вообще-то четверть всей денежной массы, за счёт которой экономика Штатов существовала. Тем более что вывозить я собирался не бумажки, а физические слитки и монеты. По крайней мере, тысяч 5 тонн золота я точно собирался погрузить на «Яковлев» перед убытием домой.
