— Ты!? — воскликнул Джулиос.
— Я, — улыбнулась криво и скрестила руки на груди. — Надо поговорить.
— С чего бы это? — Холодный голос, сжатые в тонкую линию губы — все указывало на то, что бывшую девушку здесь не ждали.
— С того. Или предпочтешь выяснять отношения на пороге?
Несколько минут огневик пытался испепелить меня взглядом. Когда парень понял бессмысленность сего действия, то еще какое-то время хмурился, а затем нехотя отступил вглубь помещения:
— Прошу.
— Предупреждаю, несколько десятков студентов видели меня в общежитии, — сказала, переступая порог комнаты. — Мои друзья знают, куда и к кому я ушла, так что, если ты задумал что-то гнусное, рекомендую этого не делать.
— Не переживай, — неприязненно хмыкнул парень и одним движением руки захлопнул за мной дверь. — Насиловать тебя не собираюсь. Впрочем, если хорошенько попросишь...
Я открыла рот, постояла так немного, закрыла его. В очередной раз самоуверенность наглеца шокировала, если не больше.
— Ты... — выдохнула наконец. — Какой же ты мерзавец. И тебе не стыдно?
— За что? Ты сама, подчеркиваю, сама заявилась ко мне в комнату! Лепечешь о каком-то важном разговоре, предупреждаешь о свидетелях. Николетта, к чему весь этот цирк?
— А сам не понимаешь?
— Нет! Поэтому, будь добра, объясни, на что такое гнусное ты намекала?
Я сделала глубокий вдох. Спокойствие, Николетта, только спокойствие. Ясно же, что парень просто пытается косить под дурачка. Не следует поддаваться его уловкам.
— Ну не знаю. К примеру, решишь зарезать бывшую и спрятать ее труп в ванной, или испепелишь огненным шаром. Прямо как вчера.
Красивое лицо медленно вытянулось. Если бы не уверенность в виновности Джулиоса, я бы подумала, что мои слова обескуражили парня.
— Что?
— А ты уже забыл? — произнесла с нарочитой небрежностью. И пусть у меня колени подгибались (и отнюдь не от нежных чувств, а от страха и злости), постаралась всем видом показать, что его покушение мне было сродни мелкой неприятности. — А вот я запомнила. Неприятно, знаешь ли, когда одержимый местью идиот портит тебе практически новые брюки.
— Николетта.
— Подожди. Несмотря на ситуацию, я пришла к тебе с предложением. Давай так: ты отказываешься от мести и обещаешь больше никогда не появляться в моей жизни, а я молчу о попытке убийства. Напоминаю, в случае чего друзья мигом сообщат обо всем городской страже, и тебя посадят. Так что подумай.
Выпалив последнее слово, я выдохнула и внимательно вгляделась в лицо, которое некогда любила. Эти платиновые волосы, правильные черты лица, темные глаза. Удивительно, но сейчас я не ощущала и сотой доли тех чувств, которые когда-то испытывала. Страх был, да. И злость. А вот любовь — увы. Наверное, слишком многое произошло за этот год, слишком многое поменялось, так что воспоминания о былых свиданиях теперь казались блеклыми, ненужными, словно и не со мной все это происходило.
— Николетта, — медленно произнес парень. Странно, но теперь он не выглядел возмущенным моим вторжением. На его лице читалась растерянность. — Я не совсем понимаю, о чем речь, но уверяю тебя, никакого покушения я не подстраивал. Да меня и в городе-то вчера не было! Жене стало плохо, так что пришлось ехать в больницу Оридара. Понимаешь, Ария... Она в положении.
— В положении? — Я подумала, что ослышалась. — В каком еще положении?
— В том самом, — невесело усмехнулся парень. — Теперь понимаешь? Мне нет дела до какой-то там мести.
Ошалело моргнула. Еще разок. В голове не укладывалось, что Джулиос скоро станет папашей, а уж мысли о примерном семьянине вовсе вгоняли в ступор. Кто? Вот этот дамский угодник, сошедший с обложки журнала? Да ни в жизни! Но еще сильнее меня обескуражило другое. Если Джулиос не нападавший... то кто тогда тот воинственно настроенный огневик? Неужели в Астонии действительно объявился новый преступник?
Видимо, мое лицо приобрело совсем глупое выражение, потому как красавец трагично возвел очи к потолку, прошел вглубь спальни и опустился на застеленную кровать. Осклабившись, похлопал по матрасу рядом с собой:
— Садись. Да не бойся, ничего я тебе не сделаю. И раз уж вздумала обвинять в чем-то, хоть расскажи, что произошло. Может, помогу чем.
Я изумленно приподняла бровь. С чего бы такая любезность?
— Считай это прощальным подарком несостоявшейся девушке, — ухмыльнулся огневик.
Сказал бы прямо, бывшей любовнице. Ужасно захотелось развернуться и захлопнуть за собой дверь, но в моем положении выбирать не приходилось. Любая информация могла оказаться решающей. Кинула на наглеца испепеляющий взгляд и гордо продефилировала до стоящего поодаль стула.
— А чего так далеко? Не уж-то и впрямь боишься? — вкрадчиво поинтересовался огневик.
— Опасаюсь. С тобой, знаешь ли, страшно сидеть рядом. Не ровен час, забеременеть можно.
