Тут же яркая, взрезавшая чувствительные глаза вспышка заполнила пещеру. Келлфер инстинктивно рванулся вверх, чтобы уйти от волны поражения, но воздух не дрогнул, камни не посыпались — ничего не поменялось. Белизна моргнула неровными краями, а затем будто втянулась сама в себя, образуя вытянутый по форме пламени проем. Холодный белый свет, совсем не напоминавший солнечный, высветил из темноты похожие на чудовищ нагромождения минералов и застыл, не мерцая. Почему-то казалось, что в гроте все еще темно, хотя Келлфер видел теперь тени и даже блики на какой-то алмазной россыпи, слезами проступавшей в неровных стенах.
Он пригляделся к световому столбу: если бы не эти ослепляющие лучи, то можно было бы понять, что скрывается внутри, но кто бы ни стоял там, окруженный этим ледяным сиянием, рассмотреть его не удавалось. Кажется, фигура была худой и высокой, но это могло быть и его собственное воображение, пытавшееся упорядочить то, с чем Келлфер никогда не сталкивался.
Да, подобное Келлфер, ни разу не покидавший пределы Альвиара, видел впервые. За неясным свечением скрывался разум, это было очевидно, но природа света была столь чужда привычной реальности, что тянула внимание на себя, выступая щитом для невидимого существа.
— Ты здесь, — не спросил, а скорее заметил Келлфер. — Ты меня ждал.
— Ждал, — отозвался свет приятным, глубоким, вибрирующим голосом, будто пронизывавшим и камни, и плоть. — Вер указал тебе путь по моему приказу.
Келлфер подошел к проему ближе. Почему-то опасности он не чуял, только интерес и воодушевление. Он нашел демона — и демону что-то было нужно. Илиана будет спасена.
— Вер мертв. Он не хотел, чтобы я дошел сюда. Твой слуга предал тебя, потому что считал, ты хочешь заменить его мной.
— Так или иначе, свою функцию он выполнил.
Холод, свивавшийся в слова, точно не был человеческим.
— Покажись, — потребовал Келлфер.
— Это не нужно, — прошелестело мерцание.
— Как тебя зовут?
— И это не нужно, — в голосе послышалась явная усмешка. — Люди нетерпеливые и так любят давать имена.
— Мне нужна твоя помощь.
— Верно, — согласилось пятно.
Оно двинулось по кругу, так, что Келлфер был вынужден обернуться, продолжая следить за ним взглядом. Даор застыл на пути света — и мерцание обогнуло его, будто не заметив.
— Ты снимешь проклятие с Илианы? — спросил Келлфер напрямую.
— Не-е-ет, — протянул голос так же низко, зазывно. — Поздно. Она уже мертва. Умерла с твоим именем на устах, обращаясь к мороку, созданному Вером. Умерла, уверенная, что ты предал и бросил ее. Умерла, выкрикивая проклятия. Изгнала из себя мешавшее ей почить дитя и убила себя сама, чтобы не чувствовать боли, на которую ты ее обрек.
— Ты мне врешь, — уверенно сказал Келлфер.
— Ты можешь сходить и узнать, — вздохнул демон. — Сам же открывал портал. Но я не рекомендую, вдруг не найдешь путь назад. А мне все еще есть что тебе предложить.
Келлферу казалось, что его сердце перестало биться. Лицо онемело, и руки стали тяжелыми, ватными, он не смог бы поднять их, даже если бы захотел. Он вспомнил, как ощутил укол, будто его грудь пронзила металлическая спица, и как решил не обращать на него внимания, решив, что боль принадлежит испугавшемуся Веру. Тот момент?..
— Я не верю, — сказал он снова, менее уверенно. — Это невозможно.
— У твоего друга есть кровь этой женщины. Пусть проверит, — пропел демон.
Келлфер метнулся к Даору. Тот стоял, мрачно глядя перед собой, и молчал. Келлфер знал это выражение лица: прямо сейчас друг что-то создавал, и это могла быть только нить поиска.
Когда Даор встретился с ним взглядом, все так же ничего не говоря, Келлфер все понял и без слов.
В ушах билась кровь, шум съел и Разлом, и демона, и Даора. Келлфер отступал назад, шаг за шагом, пока не ткнулся спиной во влажный камень. Не было слез и крика, не было оглушающих мыслей, не было ненависти и вины. Ничего не было, будто его задули, как свечу. Пустота, холодная, постепенно заполняемая потоком всепоглощающей боли.
«Моя Илиана».
Кажется, он сказал это вслух. Кажется, он положил ладонь себе на грудь — туда, где рвалось сквозь ребра пронзенное сердце, и толчки отзывались в ногтях. Крик ничего бы не изменил.
Рядом оказался Даор. Друг что-то говорил, но Келлфер не слышал его слов.
«Моя Илиана».
Будто волны моря низко загудели, и вместе с этим визг, шум, тысяча мыслей одновременно нахлынули на Келлфера. Он схватился за виски, не контролируя себя. Мелкие камушки поднялись в воздух, дрожа, воздух стал еще темнее.
— Послушай его, — раздался спокойный, тяжелый голос Даора.
— Ты убил ее! — взревел Келлфер, целясь в демона сильнейшим ударом, какого никогда не создавал раньше.
