— В этом и смысл, — ответил Дарис. — Изуба, хозяин этого места, создал эти комнаты для гостей с севера, как они нас называют. Он думает, что мы — богатая пар-оольская семья, захотевшая попробовать диковинку. Ты — моя немая жена, постарайся не выходить из роли. Меня же зовут Табо.
— Поняла, — отозвалась я.
Дарис довольно кивнул:
— Изуба думает, что сманил меня вот этим.
И он продемонстрировал мне ключ, который недавно ему передал паренек.
— Что это?
— Да, выглядит как ключ, и отпирает дверь как ключ. — Дарис поднес причудливый завиток к глазам. — Но не только. Изуба говорит, что это — один из редчайших артефактов Караанды. Он создает погоду. Локально, конечно. Но изменение среды, даже на небольшой площади, очень сложная задача. По словам Изубы, это — работа лучшего артефактолога. И я ему верю, — протянул он мягко, поворачивая ключ и осматривая его с разных сторон. — Посмотри, он внутри немного светится.
Дарис протянул мне его, но брать амулет я не стала, только подошла поближе, чтобы убедиться, что за сплетением металлов и правда искрится маленький голубой огонек. Он почти отвлек меня от Дариса и от этой отвратительной ночи. Пока я смотрела в него, что-то внутри меня ликовало, будто я увидела кусочек дома. Но вот Дарис сжал кулак, и ключ пропал в нем.
— Кажется, что шепчущим подвластно все… — проговорил Дарис. — Но не это. Создать огонь или воду и наполнить ими воздух — невозможные операции, даже лучшие из лучших такого не умеют. Вот почему шепчущие все делают из воздуха, в лучшем случае — с небольшой примесью. Для этого не нужно ничего менять, среда остается той же. По сути, это просто ветер высокой плотности.
Нужно признать, я заслушалась. Но одна мысль не давала мне покоя:
— А откуда ты об этом знаешь? Я думала, ты не шепчущий.
— Мы же уже договорились, что я не так уж и не талантлив, — усмехнулся Дарис. — У меня есть учитель. Я познакомлю тебя с ним, он будет обучать и тебя. Думаю, ты достигнешь куда больших успехов, чем я.
От мысли, что Дарис подберет мне учителя, меня передернуло. Я не хотела какого-нибудь учителя, я хотела учиться у одного конкретного человека. Дарис заметил мое замешательство, а может, обиделся, что я не выражаю восторга его идеей.
— Думаешь, в Приюте учат лучше? Отец тебе это сказал?
— Нет, — ответила я осторожно. — Я ничего не знаю о Приюте Тайного знания. Твой отец не рассказывал мне.
— Мой отец скажет тебе, что частный учитель хуже, но глупо верить, что обобщенный подход выигрывает у индивидуального. Меня всегда учили один на один. Это основа лучшего образования, я обязательно дам тебе именно такое.
Хоть он и говорил дружелюбно, мне становилось все неприятнее. Я представляла себе эту жизнь — Дарис, Дарис, Дарис, иногда — подобранные им учителя, снова Дарис. Жизнь, проведенная так, вечность. Мне было тесно, страшно. И Келлфера не было рядом.
— Знаешь, в чем я неплох? — неожиданно оскалился Дарис. — В артефакторике. К сожалению, для создания амулетов у меня недостаточно таланта, но обычно я вижу назначения зачарованных вещей. Как твое колечко, бессмысленная попытка. — Он развел руками. — Дети шепчущих редко остаются без способностей вообще. Но это мой секрет. И я запрещаю рассказывать его моему отцу, Илиана.
— Я и так не могу ничего рассказать, — ответила я так спокойно, как могла, учитывая его небрежную ремарку об оглушающем кольце.
Мысли бились во мне так гулко, что было сложно дышать. Видит. Знает про оглушающее кольцо. Но еще хуже…
Черный артефакт. Он знал, что эта штука делает со мной. Знал с самого начала!
— Не ожидала?
Я ошеломленно покачала головой, а затем ударила его по лицу раскрытой ладонью изо всех сил. Столкновение с его скулой обожгло мою ладонь, а Дарис только повернул голову, а потом вернул ее в прежнее положение.
— За что? — осведомился он деловым тоном. На губах мужчины играла легкая улыбка, будто ему была приятна эта боль.
— За то, что знал, что я не могу отказать! За черное кольцо на клетке, ублюдок! — выплюнула я отчаянно.
На последнем слове его глаза чуть расширились. Когда он занес руку, я думала, он ударит меня в ответ — и этот удар меня убьет — но вместо этого он схватил меня за волосы у самого затылка.
— Не оскорбляй меня. Извинись.
— Прошу меня простить, — процедила я, наплевав на все. — Не ублюдок, а сволочь!
Дарис вздохнул и отпустил меня — рывком, будто откидывал от себя.
— Тебе повезло, что я люблю тебя, Илиана, — серьезно сказал он. — Никто не смеет так говорить со мной. Я тебя еще накажу, но не так.
— Как? На цепь посадишь?
Ярость застилала мне глаза. Я держала краешек покрывала так крепко, что он был влажным.
— Нет. Успокойся. Ничего не меняется, даже если ты меня проклинаешь. Я все равно люблю тебя.
Я перевела дух. Неужели простое «успокойся» тоже было приказом? Он теперь не замечает, как приказывает мне?
И стоило ли ему об этом сказать?
Я выбрала другое:
