Остатки дома рухнули с грохотом, издалека послышался женский плач. Я не могла выдавить из себя ни слова, только смотрела на Янку, навсегда застывшую с удивленно-испуганным выражением лица, и никак не могла осознать, что же произошло, почему это произошло. Дарис не торопил меня, тоже сохраняя молчание.
Рана шла наискосок — от плеча к поясу, под ней уже разлилось черное в темноте пятно, блестевшее в лунном свете, а я продолжала смотреть, не в силах отвести взгляда. Наконец, я моргнула — веки весили, наверно, целую тонну — и перевела взгляд на его отстраненное лицо.
— Чудовище! Как ты мог, она же ребенок! — разрывая тишину, заорала я, бросаясь на Дариса. Как же я ненавидела его! Эту самодовольную, холеную черную морду чудовища, эту расслабленную позу, кровавый ятаган, его всего, каждую частичку его тела и души! Я хотела разбить эти полные губы, выдрать волосы, стереть усмешку с его лица, истоптать его тело. Дарис почти шутливо удержал меня, не делая попытки защититься от моих хаотичных ударов. Я лупила его по плечам, а потом вцепилась в волосы и дернула с такой силой, что даже он охнул.
— Ну все, хватит, — со смехом сказал мужчина. — Мне что, тебе приказать? Хорошо. Отпусти немедленно!
Пальцы сами разжались, но я не отступила. Я продолжала бить Дариса, в отчаянии проклиная его, называя его скотиной и монстром, почти не замечая всплесков удовольствия от прикосновений, а он защищал только лицо, не реагируя на мои удары, будто я гладила его, а не била изо всех сил. Дав мне немного выпустить пыл, он поймал мои кисти в свою большую ладонь и прижал их к своей груди. Сердце его колотилось очень быстро, и это взбесило меня еще больше. Я зарычала ему в лицо.
И он меня поцеловал! В нахлынувшем наслаждении я не дала себе раствориться в этот раз — пошла ты в пекло, Идж! — и укусила его за губу.
Дарис оторвался лишь на мгновение. Глаза его были пьяными, он тяжело дышал.
— Не. Кусай. Меня. — отчетливо проговорил он, не отстраняясь, и снова впился в мои губы, не оставляя мне шанса на сопротивление. Рассеченная моими зубами губа будто совсем не беспокоила его. Я ощущала металл на языке, меня тошнило, а он продолжал насыщаться, пока, наконец, не отпустил меня, задыхающуюся и раздавленную.
Я ненавидела себя за эту слабость, но бешенство, колотившееся в груди, чуть улеглось.
— А ты острая на язычок и зубки, я смотрю.
Дарис дал мне отойти, и в этот раз я сделала шаг назад, боясь раззадорить его больше. Я стояла, сжимая кулаки так, что ногти прорезали кожу. Кровь кипела во мне, а он шутил!
— Зачем? — только и выдавила я из себя.
— Судя по тому, что она сказала, наша легенда прежняя, — пояснил Дарис как ни в чем не бывало. — И ты частично посвятила в нее эту девчонку. Ты, моя немая сестра. Зря. Нельзя оставлять за своей спиной тех, кто может пустить по нашему следу пар-оольцев.
— Она бы ничего никому не сказала!
— Тише, — спокойно сказал Дарис. В этот раз это не было приказом, но в голосе прозвучало раздражение, и я подчинилась. — Мы же не можем говорить, помнишь? После твоего выступления мне и так придется убить любого, кто придет сюда, чтобы проверить, не иноземную ли брань он слышал.
— Давай немедленно уйдем, — подавленно прошептала я. — Пожалуйста.
— Конечно, Илиана, — вдруг тепло улыбнулся мужчина. Он сделал ко мне большой шаг и взял меня за подбородок. Я сжала зубы до боли, чтобы промолчать, но, увидев его веселые глаза, не смогла:
— Я никогда не смогла бы полюбить тебя. Никогда.
— Я надеюсь и верю, что это не так, — ответил он так ровно, будто его совсем не задели мои слова. — Ты невероятно соблазнительна, когда злишься, знаешь об этом?
— Может уже изнасилуешь меня и успокоишься?
Дарис приблизил свое лицо к моему так близко, что я ощутила его дыхание.
— Не успокоюсь. Ты невероятна даже в этом обличье. — Он моргнул, будто сбрасывая наваждение. — Но ты лгунья. Спасла меня, стала меня бить. Интересно, почему же приказ не прикасаться не сработал? Может, потому, что его не было? Потому что вы провели меня?
Свет! Я закусила губу. Да, Келлфер убрал из моей памяти наваждение, и я забыла, совсем забыла, идиотка, что Дарис о нем помнил!
— Дарис…
— Я знаю, вы просто хотели, чтобы я вернул клятву. Хорошо придумано. Только попрощайся с этими иллюзиями. Ты моя.
Он легко оттолкнул меня.
— И ты, моя будущая жена, как и мой отец, посчитала меня не способным понять ваш план идиотом. Ну что ж…
Я, закрывшая лицо руками, услышала свист лезвия и сжалась, ожидая смерти, но когда я вскочила, то увидела, что он вытирает свой отвратительный, так подходящий ему ятаган о бурое обугленное платье.
— Нам нужно идти. Не заставляй меня тебе приказывать.
