— Шесть, — говорит и ходит фишкой прямо к финишу. Ничего удивительно, когда он пересек черту первым. В который раз, — теперь спать, Марта. На часах три утра.
— У тебя в шесть тренировка, помню. И дурацкий зеленый смузи, — корчу противную рожицу.
— Он полезный. Там содержится много витаминов, микроэлементов, и он заряжает бодростью.
Встав кое-как на ноги и собравшись уже идти в кровать, останавливаюсь и опускаю взгляд на Эдера, который еще развалился на моем полу и вертит в руках кубики.
— В тот вечер ты не был таким занудным. Витамины… Микроэлементы…
— Тот вечер — исключение. И самая моя большая ошибка, — произносит тише. Уверена, Алекс еще долго ругал себя за то проведенное время вместе со мной.
— А мне понравилось тогда, — плюхаюсь на диван. — Повторим как-нибудь?
Я, скорее, шучу. Прибавить сюда спутанное сознание после калифорнийского вина, так вообще тянет на бредовое предложение.
И Алекс смеется. У него это получается как-то естественно, и смех его хочется слушать и слушать.
— Марта, ты такая милая, но така-ая заноза в моей заднице!
Надо бы обидеться. Но, опять же, калифорнийское вино не дает этого сделать в полной мере. Максимум — легкое недопонимание.
— Ну ты тоже, знаешь ли, не предел мечтаний, — отворачиваюсь.
Алекс пересел на диван, и так вышло, что мои ноги теперь лежат на его бедрах. Это кажется мне интимным.
— Я? Алекс Эдер? Скажешь, если представить, что ты меня не шантажировала и между нами не было никакой договоренности, ты бы не согласилась быть моей девушкой? Настоящей?
После его вопроса во рту столетняя засуха. Наверное, это знак, что нужно молчать.
Эдер смотрит в глаза так, что не отвернуться. Воткнулся крючками. Для него же это игра, а мне вдруг представилась реальная картинка: я и Алекс. Без договора, условий, бесячих пунктов. И… Конкретно теряюсь с ответом.
Картинка интересная. Между ребер щекотка, а живот и солнечное сплетение наполняются теплом.
— Ну? — еще требует.
— Ни за что на свете, — растягиваю губы в улыбке, но на лице кислая мина.
— Позволь узнать почему?
— Как минимум потому, что я люблю фиолетовый цвет!
Алекс устраивается поудобней и кладет одну свою ладонь мне на лодыжку. Довольно приятно.
И если бы Алекс выпил хоть один бокал вина, я бы не чувствовала себя сейчас так странно и глупо. Он трезв, как стеклышко, и смотрит на меня и правда как на занозу в заднице.
Мой взгляд скользит по его предплечьям. Даже при приглушенном свете вижу рисунок вен и мягкие волосы, покрывающие кожу. Все внутри трепещет от желания провести по ним ладошкой. Интересно, такое случайное действие вызывает мурашки у холодного гонщика?
Еще я думала о поцелуе, и меня захлестывает волна смущения.
Алекс каким-то чувством считывает мои мысли. Его скулы напрягаются. Воздух в помещении меняется, как перед наступлением грозы. И свежо, и бежать надо, укрываться, пока беда не случилась.
— Я провожу тебя, — говорит уверенно и мягко перекладывает мои ноги на диван.
Сам встает и подает руку, на которую опираюсь и поднимаюсь. В голове выстраивается дальнейшая цепочка событий.
Вот он доводит меня до спальни, помогает улечься, нависает сверху… Или у двери в спальню прислоняет к стене, в глаза заглядывает. Я, конечно же, сразу трезвею, и мы целуемся. Так, как после гонки. С привкусом адреналиновой бомбы.
В животе затягивается узел, меняя походку.
Слишком много хорошего начала замечать в гонщике, чтобы моя выдержка дала трещину. Я же всего лишь слабая девушка.
— Тебе нужно раздеться, — с легкостью говорит.
Вспыхиваю быстрее спички. Жаром бьет в лицо до ожогов.
— Что, прости? — хочется откашляться. Голос низкий и хриплый от шока.
Раздеться?
— Ты до сих пор в платье, Марта, — уточняет, но делает это снисходительно, как… С ребенком общается. Это, черт возьми, крепче удара под дых.
— Спасибо. Отвернись тогда.
Опускаю взгляд и жду, пока Эдер сделает то, о чем я его прошу. Алекс медлит, но по маленьким шагам поворачивается лицом к стене.
Пальцами нащупываю потайную молнию, тяну вниз. От волнения дрожь сыпется по всем конечностям.
Начинаю дергать молнию и жалеть, что не попросила Эдера покинуть мою спальню. Какого фига он здесь забыл?
— Помочь?
— Справлюсь, — черт! — Ладно, помоги. Только это, — повышаю голос. Теперь почти визжу от волнения, — глаза закрой.
Вспоминаю эпизод в гардеробе. Я в одном нижнем белье, а Алекс в дверях. Сейчас мои просьбы выглядят комично. И тут же хочется исправить себя. Сказать типа: я передумала, ничего страшного нет, если ты глаза не закроешь.
Но будет звучать и выглядеть очень глупо. Как и сама я сейчас.
— Молнию заело, потому что зажевало ткань.
— Это плохо? — шепчу сдавленно.
Пальцы Эдера то и дело касаются моей голой спины и ребер. Я чувствую каждый орнамент на подушечках.
— Придется рвать.
Сглатываю.
Дальше звук рвущейся ткани, наполняющий мою комнату, мой вдох и выдох Алекса. Все это вмещается в одну секунду. И тишина…
Придерживаю платье руками, когда оно готово упасть на пол. Тяжелое, скользкое и очень дорогое.
