Красивая девка, вроде бы неглупая. Все при ней, но почему-то жутко раздражает, что она совсем не похожа на
— Алекс? — удивленно смотрит в мою сторону, когда приближаюсь. Робеет. — Привет.
Да, три дня мы не виделись, и Марта выглядит какой-то чересчур скучающей.
Собаку напоминает, которая была у меня в детстве. Когда я возвращался с соревнований, она бегала вокруг меня на задних лапах, скулила, лаяла, облизывала руки. Мне нравилось. Собаки преданные существа, если правильно их воспитать.
— У тебя в детстве были питомцы? — неожиданно продолжаю наш разговор.
Марта насупилась. Обескуражена или вспоминает?
На ней сегодня снова топик, который завязывается под длинной шеей тонкими бретельками, и широкие белые льняные штаны. Пупок вновь на виду. Живот у нее плоский, кожа стала более загорелой.
— У бабушки в деревне были козы.
Ненормальная особа. Впрочем, не удивлен.
— Еще рыжий кот. Мы с ним не дружили, потому что он постоянно нападал на меня.
— А собака была?
— Был пес. Но дед его застрелил. А почему ты спрашиваешь?
— Да так.
Протягиваю руку, но Марта тушуется. Хочется выругаться, но я зависаю на ее глазах. Темные, как вымокшая кора дерева. Большие, с длинными черными ресницами. Пробую представить их голубыми, выходит… Смешно и абсурдно.
— У тебя тоже на глазах застрелили животное?
Что?
— … Нет.
— Но ты можешь сейчас завести себя любую собаку. Знаешь, в моде в этом году такие маленькие, кудрявые… Йоркипу порода называется. Я тебя сейчас покажу, — уже снимает блокировку с телефона.
Вавилова оживилась. Был бы хвостик, завиляла.
— Спасибо. Уже завел.
Марта тупит взгляд, обиженно морщится, но ни слова мне не говорит. Хотя я знаю, она может. И не только сказать, но еще и полруки оттяпать.
Рука мне сегодня очень нужна. Поэтому без промедления хватаю Вавилову и вывожу из отеля. Ее ладонь холодная, сжимаю чуть крепче. Большим пальцам растираю острые костяшки.
Гоночная трасса расположена возле города Имола. Одна из самых старейших. По результатам вчерашней квалификации, я вновь на поул-позиции.
Внутри — штиль. Полная тишина и умиротворение, пока не вхожу в боксы и не надеваю шлем.
Касаясь твердого, гладкого пластика, от кончиков пальцев до самого сердца бегут жалящие разряды.
Адреналин в крови подскакивает. Беспокойно сжимаю и разжимаю левую руку, пока иду к старт-финишной прямой.
Погода сегодня солнечная, безветренная. Щурюсь, когда запрокидываю голову на трибуны.
— Ты хоть иногда улыбаешься, Эдер? — Сафин бьет по плечу. Ощутимо.
— Улыбаюсь.
— Никогда не видел, — его улыбка бесит сильнее всего на свете. И ямочки его эти на щеках. Девки текут от них.
— Потому что
— Удачи, Алекс, — бросает легко и отворачивается к своему болиду, который стоит ровно за мной.
Вчера Сафин показал третье время, но он не выглядит расстроенным. Хотя этот придурок профессионально может скрывать свои реальные чувства.
— Она мне не нужна.
Натягиваю балаклаву, шлем. Усаживаюсь в кокпит и креплю все необходимые ремни и защиту. Руль вставляю в пазы.
Напряжение на треке возрастает уже с прогревочного круга. Сафин, как назло, постоянно пытается вывести меня из себя. Или я в целом уже не такая бетонная, непробиваемая стена, потому что не выдерживаю и показываю ему фак. В правилах же об этом ничего не сказано?
Довольно скучная гонка заканчивается моей победой. И стало привычным ждать губы Марты на своих. Вроде как ни она, ни я уже не считаем это обязанностью по контракту.
Мои механики и инженеры, руководитель команды выстроились у ограждения. Стюарды проводят взвешивание. Я снял гоночную защиту, включая шлем.
Видок, конечно, обзавидуешься.
Марты нет. То есть совсем нет.
Не отличался никогда любопытством, но… Это такой бунт? Обида? Вредность? Что еще… Глупость?
В моей голове все четко: есть план, есть договор, будь добр, соблюдай пункты. Я готов закрыть глаза на ее «плевки» в отношении всякой мелочи, типа цвета одежды, но это!..
Злит.
Нахожу ее в нашем командном офисе, попивающей кофе.
Ноги закинуты на соседний стул, сама Марта вниманием в телефоне. На меня с момента, как подошел, ни разу не взглянула.
Тотальный игнор.
— Тебя не было, — говорю сдержанно. Из горла капля за каплей выкипает ярость.
Руки потряхивает. После гонки и так весь горишь, дрожишь. Ничего не слышишь из-за долгого рева мотора, а во рту и носу запах бензина.
Мне просто хочется минуту спокойствия и тишины. Но куда там? У меня есть Марта!
— Я знаю — взгляд по-прежнему прикован к экрану телефону.
Да что там?
— Это нарушение, — скидываю длинные модельные ноги и сажусь напротив.
— Ты из-за поцелуя, что ль? Расстроился? Не надо, сегодня ты победитель.
— Марта! — предупреждающе повышаю голос.
Я ненавижу. Не-на-ви-жу, когда что-то выходит из-под моего контроля. А девчонка эта такая — неконтролируемая.
— Хочешь, сейчас поцелую? Подожди, только губы вытру, а то я их блеском жирно намазала.
