Идем. Молчим. Думаю, с чего бы начать. Алекс… Наверняка о чем-то своем. О гонках, чемпионстве, кубках.
— Мой номер на минус первом этаже, — говорю, когда мы заходим в лифт.
Эдер снова издает смешок и, проигнорировав мой комментарий, жмет самую верхнюю кнопку.
Люкс. Номер «790», тот, что напротив араба.
Если Алекс передумает мне помогать, ему будет удобно передавать меня из рук в руки. Что ж, оптимизмом я сейчас не блещу конкретно.
— Рассказывай, что случилось? — бросает взгляд на часы. Наверное, Эдер спешит. — Ты же никого не убила? Не украла? Не замешана в делах с наркотиками? Иначе я выгоню тебя. Мне проблемы не нужны.
Вопрос не подразумевает никакого унижения, но именно так я себя и чувствую — униженной.
Я и наркотики? Убийство? Кража? Только однажды на спор стащила одну луковицу с рыночного прилавка, за что получила звонкую оплеуху от продавца. Мне было девять.
— Твой новый спонсор, как его… Омара бин Махфуз. Мерзкий тип.
Рассказываю все, что произошло с момента заказа и до прихода Алекса за мной. Эдер не произносит ни слова, пока говорю. Смотрит сквозь меня.
Алекс не самый эмпатичный человек. Если честно, я даже удивлена, что он пришел ко мне на помощь.
— И что ты хочешь от меня, Марта? Насколько я понял, ты сама согласилась на все это представление. Или думала, что девочки, разносящие шампанское на такого рода мероприятиях, простые официантки?
Качаю головой и опускаю взгляд в пол.
— Жаль, что с тобой все это произошло, но ссориться со спонсором из-за тебя я точно не буду.
— Алекс!
Гонщик не слышит меня. Уверенно доходит до двери и распахивает ту настежь.
— Всего хорошего, Марта.
— Он влиятельный человек на Ближнем Востоке, а я его оскорбила…
— … Но благодаря ему, денег в моей команде стало больше. Удачи.
Сцепляемся взглядами. Его темно-серые глаза темнеют. Наконец-то вижу раздражение на ровном лице непоколебимого вице-чемпиона.
Я трусиха, но сейчас набираю воздуха полную грудь и иду ва-банк.
— Команда, которая не знает о том, что Алекс Эдер…
Гонщик бледнеет, его челюсти смыкаются. Дверь хлопает. Переговоры продолжаются.
— Закажи мне еще десерт! — прошу уставшего и раздраженного Алекса.
Находясь в стенах его номера, чувствую себя спокойнее. Проснулся голод. Его не утолили паста с морепродуктами и теплый салат с тунцом — ужин, заказанный для меня гонщиком.
— Для модели ты слишком много ешь, — язвительно комментирует, опуская взгляд на мои голые колени.
Алекс стоит в углу, ни разу не присев после того, как оставил меня на своей территории. Как хищник наблюдает за своей жертвой.
— У меня хороший метаболизм, — первый раз после случившегося улыбаюсь. Эдер закатывает глаза.
— У тебя большие проблемы, Марта, — серьезно, но довольно равнодушно парирует.
Как и думала, мой номер обыскивали, и двое мужчин поджидали меня у лифтового холла на минус первом этаже. Счастье, что я решила позвать на помощь, а не действовать самостоятельно. Кто знает, в каком багажнике сейчас бы ехала в пустыню.
Алекс в каком-то роде уже спас меня, впустив к себе в люкс. А его доверенное лицо опередил людей Омара, взяв только мои документы из номера и телефон. Вопрос с проникновением в чужой номер оставляю на совести всех этих людей.
Жаль платье, которое привезла с собой. Оно дизайнерское. Первое, которое мне подарили после показа.
—
Десерта мне не ждать, как я понимаю.
Время тянется, Алекс не проронил ни слова. Он не предлагает решение, не сыплет проклятиями и сожалениями. Как всегда, закрытый и молчаливый, себе на уме. Обычно такие люди отталкивают, но с Алексом Эдером все совсем наоборот.
Гонщик — моя полная противоположность. Ненавижу молчание, оно выводит меня из себя. Вообще, терпеть не могу молчунов.
— Да, я в дерьме! — восклицаю. — Поможешь?
— Я уже помог.
Мог бы уточнить, чем именно, по пунктам. Но и этого он не делает.
Алекс высверливает во мне дыру, а я кожей чувствую потоки его мыслей. Если бы они записывались на листок, то непременно был бы мелким, идеальным, а предложения безошибочными. Это же Алекс Эдер!
— Так помоги еще избавиться от него! — указываю на дверь, за которой люкс араба. Кричу. Надеюсь, стены толстые. — Мне страшно, Алекс. Мне страшно за свое будущее и за свою жизнь.
— Страх — это хорошо, — непрошибаемый человек. Что должно случиться, чтобы он стал чувствительным к чужим переживаниям? — Страх — двигатель всего живого.
— В ту ночь ты так не говорил… — шепчу одними губами.
Декабрь. Разговоры, тайны, обещания, одна бутылка вина… Пистолет.
Своими словами попадаю в десяточку. Алекс из своего угла устремляется к окну.
Его дыхание шумное и напряженное. Да и воздух в большой комнате резко стал тяжелым. Превратился в густое, вязкое марево.
— Твое молчание в обмен на помощь?…
Все съеденное подступает к горлу, и я ощущаю несглатываемую горечь на всей поверхности языка. Никогда не была шантажисткой. Это низко и подло, зная, что именно мне рассказал Алекс.
