Обхожу круговых и теряю на этом несколько секунд. По общей таблице будет казаться, что я теряю темп.
— У Сафина борьба с Марино.
Бросаю взгляд в зеркала.
Придурки.
— Дай обратную связь по резине, — просит Сэм.
— Левая передняя грустная. Надеюсь, нас не ждет машина безопасности и рестарт. На этих шинах это будет сделать нелегко.
— Принято. У нас в запасе последний комплект.
Активная борьба позади меня дает некую фору. Их убитые шины блекнут в сравнении с моими в чистом потоке, пусть и они не вечны.
Уверен, и Тимур, и Майк думают о том же. Будь они в одной команде, мы бы увидели совсем другую картину. Сейчас Марино «работает» на меня, выступает неким буфером против Сафина. И своему напарнику я тоже куплю виски.
— Тимур под расследованием, — сообщает инженер.
— Что? — восклицаю.
Меня душат различные эмоции.
— Выдавливание с трассы, «двенадцатый» номер.
Огни проносятся мимо. Поворот за поворотом. То триста километров в час, то семьдесят. От скоростей закладывает уши и зажимается шея. Сердце подскакивает, когда я ускоряюсь, и останавливается, когда притормаживаю.
Я первый, Сафин за мной, и это не то, что мне хотелось бы. Но мои пожелания жизнь отталкивает как мусор.
Проезжая клетчатый флаг, выдыхаю. Облегченно.
Сезон закончился, и я… Вновь второй.
— И это P2, приятель. Очень хорошая работа.
— Какой общий командный зачет?
— Мы взяли кубок. Все благодаря тебе и Майку. Алекс, расследование по Сафину еще идет.
Выключаю радио и делаю то, что должен. Проезжаю победный круг, поднимая изредка руку. Заезжая на пит-лейн, останавливаюсь у таблицы и всматриваюсь в людей за ограждением.
Ее там нет.
Выбираюсь из кокпита и сразу иду к бутылке с водой. Выпиваю до дна, стянув с себя всю защиту. Камеры повсюду, но я игнорирую их. Все кажется мне никчемным, пустым и блеклым, когда гремят салюты.
Дальнейшего не помню. Привык натягивать маску, когда боль в душе становится невыносимой. Умело держу эмоции на замке, а чувства под строжайшим секретом. Поэтому для всех я холодный и расчетливый австрийский мудак.
Награду бросаю в номере, сам сажусь в арендованную тачку и еду в аэропорт.
Марты не было на гонке, но я больше, чем уверен, что она не могла пропустить решающую борьбу. Притаилась и смотрела, наверное, на маленьком экране.
Мне теперь нужно ее… остановить?
— Да, пап? — отвечаю на внезапный звонок.
Пока наблюдаю за пассажирским потоком. Кто-то с чемоданами, кто-то с легкой сумкой. Напрягаю зрение сильнее, чем в самой гонке.
— У Сафина штраф десять секунд, — говорит взволнованно. Помехи немного режут его речь, — он пятый, а ты… Ты чемпион, сын! Ты! Чемпион!
— Понял, — сухо отвечаю.
— Алекс, ты чемпион! Не расслышал?
— Да расслышал я все.
Сканирую толпу, потому что мне вдруг показалось, что я вижу знакомый силуэт.
Кладу трубку и какое-то время пялюсь на потухший экран. Слова отца проносятся вихрем в моей голове, так и не найдя точки опоры.
Чувство победы пропитано кислятиной. Это не то, что хотел бы испытывать, когда меня объявляют чемпионом мира. Думал, это что-то вроде вселенского счастья, когда ты напичкан дофамином до отвала, но на деле огромная, зияющая дыра, высасывающая соки.
Это не моя победа.
Поднимаю голову вверх и вижу один самолет. Другой. Следом третий, четвертый. В каком из них Марта, не знаю. И я могу ее остановить. Мог.
Но внутри меня пустота и бессилие. Мне нечего ей дать, даже защиту. С первой минуты знакомства с шантажисткой наши отношения были обречены. Весь год какой-то… ошибочный. И чемпионство мое фальшивое.
— Ты какой-то неправильный чемпион, — оборачиваюсь и вижу Сафина. — Сидишь, тоскуешь. Как лимона обожрался.
Он не выглядит расстроенным или убитым. Его жизнь и его счастье заключается в другом.
— Какой есть, — отворачиваюсь и вновь глазами на небо устремляюсь.
Пятый самолет. Шестой.
— Не поймал? — Кивает на здание аэропорта.
Первый раз за вечер прорывается что-то типа усмешки. Такой же усталой, как и я сам.
— Не поймал. Мне нужно время. Нам нужно время.
— Жаль. Теперь приз за «Пару года» к Марино уйдет.
— На вечере обещали вкусно кормить. Он только обрадуется.
— Кстати об этом. Раз ты не собрался дальше ловить, поехали, а? Майк сейчас там все самое вкусное сожрет.
Бросаю взгляд на раскрытую руку Тимура, затем на чистое небо Абу-Даби.
— Поехали. От этого Марино одни проблемы.
— А я о чем?… Десять, мать его, секунд штрафа, а все из-за Майка!
— Ты сам выдавил его с трассы.
— Пф-ф, велика беда. Он просто был не на своем месте.
— Ну да, ну да, — пробую улыбнуться. Тим же старается.
Когда-нибудь и
Здание аэропорта переполнено. Люди разные, как и отдыхающие, так и бизнесмены. Много мужчин в длинных белых одеяниях. Невольно вспоминаю Омара, и меня начинает лихорадить. Все же закончилось? Думаю, да. Алекс меня защитил. На этом…
На этом все. Наша сделка завершена. Все пункты выполнены.
Только что погас экран на моем телефоне, где объявляли результаты последнего Гран-при сезона. Я была его частью.
Алекс Эдер — первый. Нисколько не сомневалась.
