– Собственно я и не собираюсь скрывать от тебя то, что свой человек в известном тебе ведомстве был бы мне очень полезен, – Ланц улыбнулся. – Очевидно же, что мои интересы весьма близко лежат, если не сказать больше, рядом с полем деятельности этой конторы. Ты же человек толковый, понимающий. Но я вижу, что ты встал в позу, и хочешь сидеть со своими вселенскими мыслями в своей жалкой конуре и плесневеть там вместе со своим сыром. Так?
Политов вдруг в этот момент почему-то почувствовал себя очень хорошо. Быть может это от того, что он смог выговориться, рассказав свою, как ему казалось, оригинальную теорию, и даже, в некотором смысле, вознестись тем самым. А может быть, это вино так подействовало на него своими чарующими свойствами – неизвестно, но так или иначе, а Политов смягчился.
– Ну что ж, давай попробуем, – добродушно сказал он, и рассеянным движением вновь достал сигарету и закурил. – Ведь, чёрт возьми, действительно было бы не плохо вот так сидеть в ресторане, есть, пить и не думать, у кого на завтра занять денег! К слову – ты мне одолжить сможешь?
– Смогу, – с облегчением вздохнув, успокоил его Ланц. – Тогда вот, звони.
С этими словами он наклонился под стол и, достав оттуда коричневый портфель, перетянутый двумя ремнями с желтыми пряжками, поставил его себе на колени. Из портфеля он вынул мобильный телефон и, щёлкнув по нему пальцами, пустил его скользить по столу, пока аппарат не оказался в руках Политова.
– Куда? – удивился Иван Александрович. – Туда? – он взглянул на часы. – Может завтра. Ведь сейчас уже поздно, наверно.
– Ничего не поздно, – возразил Ланц и снял с колен портфель. – Он раньше семи никогда не уходит. Позвони, представься и договорись. В телефоне он таков и есть: «Жигин, секретариат».
– Как его имя-отчество? – переспросил Политов, пока искал нужный номер.
– Евгений Павлович, – напомнил Ланц.
Сначала в трубке раздавались странные, необычные гудки, а потом равнодушный женский голос ответил:
– Приемная Жигина. Я вас слушаю.
– Добрый вечер! Это Политов беспокоит, – представился Иван Александрович. – Как мне связаться с Евгением Павловичем?
– По какому вопросу? – спросил женский голос.
Политов замялся и посмотрел на Ланца, который, не слыша разговора, тоже растеряно поглядел в ответ.
– По вопросу трудоустройства, – нашёлся Политов. – Мне сказали, что…
– Секунду, – перебил женский голос и в трубке послышалась электронная мелодия ожидания.
– Да, я вас слушаю! – вдруг в аппарат ворвался грубый мужской баритон.
– Здравствуйте, Евгений Павлович! Это Политов, – вновь представился Иван Александрович. – Я от Андрея Ланца. Он с вами обо мне разговаривал и вот я позвонил.
– Да, да, – смягчившись, ответил Жигин. – Конечно, помню. Вчера было? Я сейчас немного занят. Вы завтра сможете подъехать? Часам к двенадцати?
– Смогу, – удивившись, ответил Политов. Он почему-то не ожидал таких простых переговоров. Впрочем, он так же не смог бы ответить себе, а как именно должен был бы сложиться их разговор.
– Ну, вот и отлично! Где мы находимся – знаете?
– Знаю, – зачем-то соврал Политов.
– Ну, совсем хорошо! Тогда я пропуск вам закажу. Получите пропуск, тогда из холла позвоните по местному 1213 – вас встретят, – и, не дожидаясь ответа, Жигин попрощался и положил трубку.
– Договорился? – спросил Ланц.
– Да. Завтра, в двенадцать.
Ланц заулыбался.
– Недаром я тебе коньяка не давал пить. Чтоб завтра был как огурец! Значит, тогда слушай, – завтра встань пораньше и отправляйся в парикмахерскую – постригись, побрейся, а сегодня приведи одежду в порядок. Погладь что ли. А то если ты завтра явишься в таком виде, Жигин больше со мной говорить не захочет. Слышишь?
Политов, задумавшись, крутил в пальцах мобильный телефон. На веранду налетел очередной порыв мокрого ветра, и из невидимых щелей пошёл легкий, неприятный сквозняк.
– Да, Андрей, – ответил Политов, возвращая телефон скорее машинально, нежели осознанно. – Я понял.
Министерство коммуникаций и прессы, а сокращенно Минкомпресс, находилось возле станции метро Китай-Город. Политов и без карты горда, которую он, по наставлению Ланца, всё ж таки предварительно изучил, легко бы нашел это здание. Это было высокое длинное строение, растянувшееся почти во всю короткую улицу и уходящее своей громадой куда-то вглубь двора, отгороженного чугунными прутьями ворот. Высокий, в человеческий рост цоколь дома был облицован гладким коричневым мрамором, а над ним поднимался тяжёлый, выкрашенный в белый цвет фасад с жёлтыми пилястрами и широкими пластиковыми окнами.
Этажей у здания Минкомпресса было девять, но, по всей видимости, потолки в кабинетах и коридорах были такие высокие, а лестничные пролеты такие большие и просторные, что высота строения казалось равносильной высоте жилой башни, имеющей в себе этажей как минимум пятнадцать. Все эти массивные архитектурные качества здания существенно увеличивали вес и придавали суровость и значимость организации, которая там располагалась.
