При этих словах Марина как-то оценивающе оглядела Политова. Осмотрев гостя, она заметно расстроилась – это было написано на её лице. Иван Александрович несколько смутился от такого откровенного его исследования и машинально поправил галстук на всё такой же не глаженой рубашке и переступил с ноги на ногу в своих не очень начищенных ботинках.
– Весьма приятно, – продолжала Марина, – смотреть на мужчину, который умеет следить за собой.
– К тому же Ланц весёлый, – добавила Марина. – Умеет пошутить. Ты его друг?
В это время лифт остановился и просигналил, что приехали на нужный этаж, и Марина, не дожидаясь ответа, вышла на площадку.
– Да, друг, – вновь догоняя девушку, подтвердил Политов.
С лестничной площадки они вошли в какой-то длинный коридор со множеством выходящих в него кабинетных дверей и стремительно зашагали по нему, старательно обходя служащих, которые поминутно оказывались на пути. Вообще, как показалось Политову, вокруг царил аврал и хаос, отчего, в отличие от многолюдного холла, он испытал нечто похожее на тошноту, а на его лбу вдруг выступила холодная испарина.
Двери тут непрерывно стучали, клацали задвижки дверных замков, шуршала и цокала по паркету обувь сотрудников. Повсюду раздавали какие-то окрики, восклицания. Какие-то люди совсем не к месту стояли возле стены и, раскрыв на руках папки, водили пальцами по бумагам, другие же просто, будто соревнуясь, перебегали из одного кабинета в другой. В целом, создавалось впечатление, что все здание, весь Минкомпресс раскачивался и дрожал от подготовки второпях какого-то необыкновенного важного отчёта, который необходимо было сдать со сроком «ещё вчера», но работа над которым только-только начиналась.
Вдруг какой-то раскрасневшийся служащий в белой рубашке, но без пиджака, летевший по коридору им навстречу и поравнявшись с ними, неожиданно что-то буркнул девушке, очевидно, что-то похожее на приветствие, и сунул ей в руки какие-то бумаги, а затем также стремительно исчез за их спинами.
Всё произошло так внезапно, что Политов даже не сумел разглядеть этого бегуна, а когда обернулся, то тот уже успел скрыться в одном из кабинетов, добавив в общий шум ещё один звонкий хлопок дверью.
Марина невозмутимо и на ходу пробежала взглядом полученные бумаги, приподняла брови, и ничего не сказала.
Наконец коридор закончился, и они вдруг опять вышли на лестничную площадку, где стали быстро взбегать по лестнице вверх.
– А зачем мы опять тут? Разве нельзя было приехать сюда на лифте? – поинтересовался Политов.
– Нельзя, Иван. У нас тут просто хитрая архитектура: одна лестница только внутренняя, – вот эта, а вторая, которая была, – внешняя. Но это ничего. Сам потом разберёшься и привыкнешь. Но вот, мы и дошли.
Они остановились перед деревянными дверьми с непрозрачными стёклами, на которых чудаковато было изображено гусиное перо, воткнутое в печатную машинку. Марина достала своё удостоверение и приложила его к прямоугольному датчику на стене. Горящий на нём красный огонек сменился зелёным, раздался звуковой сигнал и, отворив дверь, двое молодых людей вошли в проём.
То, что увидел Политов внутри, по облику, сильно отличалось от всего того, что он наблюдал чуть ранее. Первое, что его поразило – эта была тишина. Тишина звенящая и одновременно глухая. Словно в одно мгновение, переступив через порог, он очутился в вакуумном пространстве. Тут уже не было той беготни и суеты, что преобладали на других этажах учреждения, да и людей тоже не было. Второе – это отделка, его окружившая. Хотя по назначению это был всё тот же коридор с выходящими в него дверьми, но вот только смысл его резко сменился. На место дешёвых офисных отделочных панелей пришло дорогое дерево. Кабинеты закрывали тяжёлые и массивные двери с вычурными золотыми натёртыми ручками. Под ногами стелился пушистый красный ковер.
Политов приподнял брови.
Марина осторожно покосилась на него, стараясь с пониманием уловить его удивления, словно она показывала нечто ею созданное или ей принадлежащее.
Дойдя почти до конца коридора, где он завершался большим окном, Марина остановилась у последней двери, и, открыв её, впустила Политова внутрь. Он вошёл в большое и светлое помещение. Оно полностью совпадало по духу с коридором: тут тоже всё было отделано дорогим деревом, декор и обстановка были такими же массивными, тяжёлыми и помпезнми. В одном углу стояли украшенные объёмной резьбой шкафы, в которых за толстыми стёклами хранились пухлые разноцветные папки с подписанными корешками. Напротив них помещался тяжёлый диван и пара глубоких кресел, обтянутых натуральной кожей, из этого же гарнитура. У окна, за широким массивным столом перед огромным монитором сидела сухощавая женщина. На вид ей было около пятидесяти лет. Волосы были окрашены в рыжий цвет, черты лица резкие. Особенно выделялся длинный, заострённый нос, на котором сидели поблёскивающие продолговатые очки.
– Инесса Карловна, вот и он – наш новый сотрудник, – сообщила Марина, закрывая за собой дверь.
Женщина за столом колко посмотрела поверх очков на Политова и отвернулась обратно к монитору.
