Жарко. Нестерпимо жарко. Мне хочется скинуть с себя одеяло и оттянуть ворот футболки. Но руки не слушались. Лежали вдоль тела, налитые свинцом.
Не только руки не слушались меня. Я не могла открыть глаза, не могла повернуть голову, и нестерпимо хотелось пить. Горло драло, но не выходило откашляться. А еще жгло в груди и пылала кожа. Словно я в бане, только здесь сухой воздух.
Не знаю, сколько прошло времени, но кроме гула в мою голову проник злой выкрик:
– Кто?! Кто посмел?!
Голос вибрирующий, гулкий.
Ответа я не услышала или его просто-напросто не было.
Мне удалось выдавить из себя стон. Жалкий. Больше похожий на писк.
Голос, гудящий в моей голове, продолжал злиться.
– То, что сегодня произошло, не должно выйти за пределы этой башни.
И опять тишина.
– Пусть тот, кто отравил Анну, думает, что ему удалось, – теперь он звучал совсем близко. Надо мной. – Адское пламя почти выжгло яд.
Яд…
Отравили…
Анна – это мое имя.
Простые слова, и значение я их понимала, но вместе они не складывались в единую картину.
– Ты будешь с ней ежесекундно. Прямо тут. Тут! – голос продолжал отдавать приказы. – И никому не скажешь о случившемся! Немыслимо. Немыслимо! Кто осмелился? В моем доме! Кто? И когда? Кто подходил к ней?.. Она пила? Или… все произошло во время танца. Кто был рядом с ней?!
– Только вы, ваше величество, – я услышала второй голос. Дрожащий, неуверенный, пытающийся угодить.
Вместо нормального ответа раздался недовольный рык. Нечеловеческий. Пугающий.
– По твоим словам, это я отравил собственную гостью?!
– Нет! Что вы?! Да разве я мог такое сказать, господин?
– Принеси холодной воды. Когда она очнется, то захочет пить.
Голос был прав. Пить я хотела уже сейчас. Во рту было противно сухо, и горло драло, как при серьезной простуде.
– Но вы приказали оставаться рядом с ней…
– Не зли меня еще больше. В настоящий момент я тут. Я! Я позабочусь о ней.
Второй голос не ответил, я вновь слышала происходящее вокруг как из-под толщи воды.
– Тебе пора очнуться, Анна. И ответить на мои вопросы. Я не позволю никому играть на моем поле. На кону стоит моя честь и твоя жизнь.
Я разлепила губы и попыталась возмутиться:
– Име… – язык словно распух. – …нно…
– Я тебя не понимаю!
– Асм…
– Да. Это я, – признался голос. – Я рад, что яд не повлиял на твою мыслительную деятельность, Анна.
– Я… – прохрипела я, силясь сказать: “И я”. – От… вили? – спросила я.
– Именно. Кто-то явно бросил мне вызов.
– С-с-с… Сеар? – высказала догадку.
– Все же яд оказал губительное влияние, – фыркнул демон.
Сознание боролось за каждую секунду, проведенную не в бреду. Я пыталась анализировать случившееся, но трудно анализировать то, чего не помнишь.
Последней в голове была картинка нашего с Асмодеем разговора. Он был озадачен поведением брата. А я… я изо всех сил старалась удержаться на ногах, чувствуя, как кислорода в моей груди катастрофически не хватает. А после я очнулась от жара.
– Вода, господин.
– Дай мне, – после этих слов жжение в груди стало стихать, а к губам поднесли прохладный край бокала. – Пей, иначе я не смогу дальше помочь тебе, пламя вскипятит тебе кровь.
Казалось, я не смогу этого сделать, но стоило первой капле воды попасть на язык, я приоткрыла рот и жадно отхлебнула.
– Не торопись. Не торопись. Не отберу, – в голосе демона появилась насмешка.
– Еще, – потребовала я, разлепляя тяжелые веки.
Как хорошо, что в комнате был полумрак. Три свечи, что стояли на одном из письменных столов, слепили меня, как полуденное земное солнце.
Асмодей наполнил опустевший бокал из серебристого графина и позволил напиться.
– Спасибо, – прошептала я.
– Ну раз ты вновь обрела дар речи, ответь на вопрос. Кто отравил тебя, Анна?
– Я не знаю, – сказала я, обводя комнату расфокусированным взглядом.
– Кто разговаривал с тобой на балу? – меня ухватили за подбородок и повернули голову. – Кто?! – повторил демон нетерпеливо.
– Только вы, – ответила я, морщась от жара, что исходил от мужских рук. – Сеар и Алия.
Он дернул головой, отчего светлые волосы взлетели в воздух.
– Иуда, – процедил сквозь зубы. – Портниха должна сейчас же быть тут! Тут! – приказал, указав себе под ноги. – На этом месте! Ты понял меня?
– Да, господин, – отозвался второй голос. Теперь я его узнавала. Слуга. Мужчина с изуродованным лицом. Он держался в тени.
– Она… не могла… – прошептала я, когда Асмодей склонился ко мне и положил ладонь правой руки чуть выше сердца. И меня вновь стал окутывать жар.
– Откуда тебе знать? – спросил он равнодушно.
– Я ничего не ела и не пила из ее рук.
Демон снисходительно взглянул.
– Отравить можно не только через еду или питье. Она могла случайно уколоть тебя. Или ткань платья была пропитана ядом. Он не сразу впитался в кровь, а медленно проникал сквозь капилляры, – свободной рукой он указал на пол, где лежали клочки ткани и поверх них конструкция корсета.
– Я!.. Вы раздели меня?
– Ты бы предпочла глупую смерть от условностей? И поверь, я видел столько женщин, что твой образ никак не отпечатается у меня в памяти. Или ты против помощи? – спросил он насмешливо.