Гортензия взяла его непослушной, дрожащей рукой, но читать пришлось Фелисии. На бумаге было написано несколько строк.
«Я видел, как он стрелял. Я мог бы донести на него, но предпочел убить, как убью всякого, кто осмелится вас любить…»
Записка выскользнула из рук Фелисии и мягко упала на ковер. В распахнутое окно дул легкий ветерок, где-то пропел петух, залаяла собака. Затем настала очередь птиц — раздались их радостные трели, гимн солнцу и весне. Свежесть и тепло наступающего утра разительно отличались от кровавой тьмы отступающей ночи.
— Или этот человек окончательно сошел с ума, — медленно вымолвила Фелисия, — или он — дьявол. Но кем бы он ни был, мы обязаны его найти.
— А когда мы его разыщем, — спросила Гортензия устало, — что мы будем с ним делать? Фелисия, честное слово, я не смогу хладнокровно убить человека, как бы виновен он ни был.
Римлянка на минуту вышла и тут же вернулась с ларцом из черного дерева, инкрустированным серебром. Она вынула оттуда пару дуэльных пистолетов, внимательно осмотрела их и зарядила.
— Вот что сейчас в моде! Вы что, совсем потеряли разум? Что касается меня, клянусь, как только он попадет мне в руки, я убью его так же хладнокровно, как дикое животное. — Она закрыла окна и устроилась в кресле. — А теперь ложитесь и постарайтесь заснуть.
Нам нужно как можно скорее и под благовидным предлогом поменяться спальнями. Если этот человек решился забраться сюда, он может осмелиться и во второй раз. Но если он вернется, ему будет с кем поговорить! А Тимуру придется спать в соседнем кабинете…
Пальмира плакала тихо, почти беззвучно, уткнув свое хорошенькое круглое личико в шаль — первую попавшуюся ей под руку вещь. Только легкое подергивание плеч выдавало ее безутешные рыдания.
Не ожидавшие проявления такой острой боли, Фелисия и Мария Липона молчали, не зная, что сказать или предпринять. Они, конечно, подозревали, что Пальмира очень привязана к Дюшану, но никогда не предполагали, что связывавшие их узы так сильны и нежны.
— Я все испробовала, чтобы помешать ему напасть на Меттерниха, — пробормотала она наконец. — Это было блажью, и еще большим безумием было предположить, что ему удастся ускользнуть из лап полиции.
— И тем не менее ему это удалось, — сказала Фелисия. — Он спокойно покинул наш дом в сопровождении маршала Мармона, и только тогда на него, к сожалению, напали.
— Я знаю, но не перестаю думать, что оба события как-то связаны.
— Вовсе нет. Человек, который его убил, сумасшедший, он давно за ним охотился, давно ненавидел лютой ненавистью, — хладнокровно солгала графиня Липона. Они с Фелисией заранее договорились не посвящать юную швею в истину происшедших событий, дабы не омрачать ревностью ее великое горе.
— Может быть, вы и правы. Я немногое знала о полковнике. Вернее, только то, что он сам хотел мне рассказать. Но в чем я действительно уверена, так это в том, что он самый лучший и самый храбрый человек на свете и в том… что я его любила.
— А он, — тихо спросила Фелисия, — он любил вас?
— Я довольствовалась тем, что он мог мне дать, — с достоинством ответила Пальмира.
Она уже совладала со своей болью, поднялась, отбросила белую шаль и пошла в заднюю часть лавки — прелестную комнатку, отделанную деревянными панелями, выкрашенными в зеленый цвет с золотым рисунком поверх. В комнатке царил очаровательный беспорядок — разноцветные шелка, кружева, перья, цветы. Она нашла наконец носовой платочек, вытерла глаза и устремила на обеих посетительниц полный боли и решимости взгляд.
— Мне надо съездить в Ваграм! Вы правильно сделали, что отвезли его тело туда. Ему будет там хорошо.
А теперь… нам остается лишь завершить начатое Дюшаном дело. Нет, не убивать Меттерниха, конечно, но попытаться спасти принца.
Пальмира произнесла это так тихо и спокойно, как будто выкрасть узника было самым обычным делом.
Мария Липона отвернулась и сделала вид, что ее необычайно заинтересовал отрез цветастой материи, лежащий на комоде.
— Вы действительно считаете, что мы можем попытаться сделать это без полковника? На нем все держалось. Что касается меня, я, кроме вас и Паскини, никого не знаю. С кем Дюшан был связан в Хофбурге и Шенбрунне?
— Я знаю, — ответила Пальмира. — Проблема в том, как получить от них сведения. Обитатели квартала быстро обнаружат исчезновение Дюшана, ведь зал для фехтования будет пустовать. Этим, несомненно, заинтересуется полиция. Вот о чем следует подумать.
— Если вы знаете этих людей, а они знают вас, я не понимаю, в чем проблема. Их просто нужно как можно скорее предупредить о том, что произошло, и тогда осведомители будут приходить к вам, сюда, а не в зал для фехтования.
