Сделка с дьяволом полностью

Я знаю, что не должен позволять ей ослаблять мои запреты. Я знаю, что не должен прикасаться к ней вообще. Но я ничего не могу с собой поделать. Только не с ней. У нее всегда была частичка моего сердца, даже когда она этого не знала, и все равно эта частичка всегда будет ее.

Прежде чем я успеваю передумать, я даю ей то, о чем она слишком горда, чтобы просить. Я оттягиваю ее шею назад, желая увидеть эти глаза в тот момент, когда она почувствует мое прикосновение. Хочу завладеть этим моментом и сделать его своим.

Ее голова прижимается к моей груди, зубы прикусывают ее нижнюю губу, жар в глазах пылает желанием. Моя рука скользит по ее бедру, и пальцы перемещаются вниз, к ее входу. И как только я оказываюсь там, как только ощущаю тепло ее киски, я провожу двумя пальцами по ней, раздвигая ее губы.

— Блять, — хрипит она, ее брови изгибаются, когда ее взгляд притягивается к моему, а губы вздрагивают, когда я ввожу палец внутрь, находя ее мокрой.

Я провожу большим пальцем по ее набухшему клитору, как раз когда я сильнее затягиваю галстук, заставляя ее вздрогнуть и застонать одновременно.

Мои вены должны быть наполнены презрением, но вместо этого мое тело хочет ощутить сладкий вкус ее киски.

— Тебе нравится это, не так ли, Киара? Тебе нравится жестко. Тебе нравится, когда тебя контролируют. Владеют. — Я закручиваю галстук вокруг запястья и дергаю, чтобы она не могла отодвинуться, когда я раздвигаю пальцами ее мокрый вход, прежде чем сильно вонзить их в нее.

— О, Боже! — Ее крик превращается в прерывистый стон, ногти впиваются в мои бедра, когда я грубо двигаюсь, загибая пальцы, чтобы попасть в ту самую точку внутри нее.

— Бог не поможет тебе, детка, — говорю я. — Не со мной.

Ее взгляд напрягается, как будто если она отвернется, то проиграет.

Мне нравится игра, и я играю, чтобы побеждать.

Возможно, Киара привыкла приказывать всем на работе, вызывать уважение. Но здесь, прямо сейчас, я здесь главный. И как бы ни отрицал это ее мозг, ее тело тоже это понимает.

Я начинаю двигаться быстрее, добавляя третий палец, растягивая ее киску. Она стонет, громко и не стесняясь, ее глаза теперь закрыты, губы раздвинуты и дрожат при каждом стоне.

Я провожу большим пальцем по ее клитору, и когда ее стенки сжимаются вокруг меня, а стоны накатывают волнами, я понимаю, что она близка.

— Сильнее, — простонала она, потираясь задницей о мой твердый член.

Блять, я хочу войти в нее. Но я не могу.

Жестко и быстро я вонзаю пальцы, снова и снова, пока ее тело не содрогается. Пока ее стоны не становятся такими громкими, что я уверен, их слышно снаружи. Когда я чувствую, что ее киска все сильнее сжимается вокруг моих пальцев, я выскальзываю.

— Нет, нет, нет, — кричит она, ее голос дрожит от потребности, ее глаза умоляют меня о том, чего я ей не даю.

Держа ее в плену галстука, я поднимаю руку, которая только что была внутри нее, и провожу пальцами по губам, мой язык высовывается, чтобы попробовать.

— Ты не можешь решать, что будет в моем королевстве, принцесса. — На этот раз я вдавливаю кончики пальцев в ее рот, пробивая себе путь внутрь, даже когда ее зубы царапаются по пути.

— Именно такой я тебя и хочу. С набитым ртом, чтобы говорить. — Мои глаза слегка закрываются, когда я прислоняю свой рот к ее уху. — Запомни это ощущение, когда в следующий раз будешь снимать одежду перед другим мужчиной в моем доме. Ты хочешь снять ее? Ты разденешь только для меня.

Сдернув галстук, я направился к двери.

Она даже не шелохнулась, когда я уходил, стоя спиной ко мне, ее тело неподвижно, пока я закрывал за собой дверь, больше всего на свете желая вернуться и сказать ей, что я сожалею.

КИАРА

Я ненавижу его. Я ненавижу его, но в то же время хочу его и презираю это чувство. Когда вчера я решила пойти топлес, я знала, что делаю. Я знала, что его люди позвонят ему. Что он приедет.

Когда он смотрел на меня без одежды, это были глаза человека, который хочет иметь то, чего у него нет, но при этом не позволяет, чтобы это было и у других.

Это была ревность. Одержимость. Как я и знала.

Обычно я умею читать людей, и Брайана Смита — а я ни на секунду не поверила, что это его настоящее имя — несложно вычислить.

Он использует затаенную боль, интимную часть себя, которую он никому не позволяет увидеть. По тому, как он живет, видно, что он не позволяет ни одной душе подойти достаточно близко, чтобы разрушить крепость, которую он построил вокруг себя.

Он сильный.

Мощный.

Но снимите с него доспехи, и, держу пари, вы обнаружите испуганного маленького мальчика.

Но мне его не жаль. Может, мой отец и забирал людей, которых любил, но это не оправдывает его похищение меня, как и отказ в долбаном оргазме, который он мне задолжал. Я отплачу ему за это. Я просто еще не придумала как.

Я думала, что соблазнить его будет легко. Я думала, что найти место в его постели будет просто. Но он доказал, что я ошибалась.

Каждый раз, когда я думала, что победила, он оказывался на шаг впереди. Теперь я, наверное, никогда не выберусь отсюда.