Вынимаю из прически шпильки, с горем пополам справляюсь с платьем и смотрю вниз на свое кружевное белье. Предполагалось, что его с меня должен снять муж. И Катя, убедившая меня купить этот белый комплект, так красочно описывала, насколько романтично это будет, что я согласилась. Потом к белью в магазине на кассе добавились чулки. И почему-то в тот момент я даже не стала возражать, хотя щеки пылали от стыда. А сейчас я смотрю на первый в моей жизни кружевной комплект и снова краснею. Потому что, черт возьми, представляю себе, как все это с меня снимал бы Алексей. Как бы он смотрел на меня? Наверное, с возбуждением во взгляде. Ох, ужас! Как раз этого я и стараюсь избежать.
Быстро сбросив с себя белье, включаю воду в душе. Когда она нагревается до нужной температуры, встаю под струи и закрываю глаза, позволяя воде стекать по голове и телу. Это немного расслабляет. Помывшись мужскими средствами, потому что женских тут не оказалось, выхожу из душа и прислушиваюсь. В комнате за дверью полнейшая тишина. Это хорошо.
Вытираюсь, а потом меня осеняет, что я не знаю, где мои вещи. Мы с мамой собрали их, и водитель Громова забрал мой чемодан. Только куда он после этого делся, я не знаю. Мнусь, раздумывая, что делать. А потом заворачиваюсь в полотенце и выглядываю из ванной. Сейчас здесь горят только ночники над прикроватными тумбочками, а возле кровати стоит мой старенький чемодан. Осматриваюсь, но Алексея в комнате не обнаруживаю.
Рванув к чемодану, присаживаюсь. Открываю и достаю свою трикотажную пижаму с шортами и футболкой. Подумав, добавляю к этому бюстгальтер и трусики. Совсем не такие сексуальные и вызывающие, как те, что были у меня под свадебным платьем. Схватив одежду, бегу назад в ванную, где максимально быстро одеваюсь и наконец выдыхаю. Так я чувствую себя защищеннее.
Вернувшись в комнату, понимаю, что мне хочется пить. Только здесь нет воды, а это значит, надо спускаться на первый этаж и идти на кухню. Правда, сначала ее надо найти. Открыв дверь спальни, прислушиваюсь к звукам в доме. Полнейшая тишина. Как будто я здесь одна. Может, так и есть? Возможно, Алексей, осознав, что со мной каши не сваришь, уехал?
Честно говоря, мне страшно оставаться одной в таком огромном доме. Но лучше так, чем оказаться распятой под мужчиной, от которого меня бросает в дрожь.
Приоткрыв дверь шире, тихо ступаю по выстеленному ковром полу. Крадусь практически на цыпочках к лестнице. Вцепившись в поручень, спускаюсь вниз. На первом этаже почти нигде не горит свет. Но по мере моего передвижения на стенах загораются тусклые светильники. Так интересно. Получается, они реагируют на движение? Сколько же всего удивительного в таких домах! И мне было бы интересно все это познать и изучить, если бы не обстоятельства, из-за которых я оказалась в доме Громова. Сейчас я бы с радостью качалась на гамаке в саду нашего с родителями загородного дома и с фонариком читала книгу, а не вот это вот все.
Спускаюсь вниз и здесь уже слышу звуки музыки. Если быть точной, играет только гитара. Медленно и максимально тихо иду на звук и останавливаюсь у одной из трех деревянных дверей, из-за которой доносится красивая мелодия. Это Алексей играет? Так удивительно! Его суровый образ совершенно не вяжется с красивой музыкой, рождающейся под его пальцами.
Я стою так несколько секунд, прижавшись ухом к двери, пока не слышу какой-то негромкий грохот и шаги в сторону двери. Отшатнувшись, сбегаю в темноту и замираю, прижавшись к стене. Кладу руку на грудь, в которой колотится сердце. Он накажет меня за то, что подслушивала? И если да, то как?
Татьяна
Я несколько минут прячусь в темном углу, но ничего не происходит. Алексей не выходит из своего кабинета, и я решаюсь покинуть укрытие. Быстро добежав до лестницы, буквально взлетаю наверх и прячусь в спальне. Уже и пить как-то перехотелось.
Подбегаю к кровати и быстро забираюсь под одеяло. Перекатываюсь на дальнюю сторону и зажмуриваюсь. Сердце вырывается из груди, а дыхание опять сбито. Это что же, теперь так все время будет? Я буду прятаться от мужа и ловить тахикардию?
Через несколько минут дверь в спальню открывается, и я задерживаю дыхание. Лежу, не шевелясь, в ожидании того, что произойдет дальше. Алексей идет по комнате, направляясь в ванную, и скрывается за дверью. А через минуту в душе уже шумит вода. Я немного расслабляюсь.
Это ж какую надо иметь нервную систему, чтобы пережить такие эмоциональные качели? Мне кажется, у меня уже завтра начнет дергаться глаз. Если, конечно, что-нибудь не изменится, и я наконец не смогу выдохнуть. Только вот что именно должно измениться, я и сама пока не знаю.
