Из меня вырывается стон, но он какой-то сиплый и тихий. И тут я ощущаю руки Алексея на своей шее. Он давит и давит, перекрывая кислород. Жар внизу живота сменяется арктическим холодом от ужаса. Лицо моего мужа искривляет агрессивная гримаса, и я осознаю, что он вознамерился задушить меня.
Схватившись за его руки, пытаюсь бороться. Царапаю, оттягиваю пальцы, но все безуспешно. Дергаюсь, понимая, что делаю последний глоток воздуха, и резко просыпаюсь.
Сев на кровати, кладу руку на горло и, задыхаясь, пытаюсь прийти в себя.
– Это всего лишь сон, – шепчу в темноту. – Всего лишь сон.
Отдышавшись, встаю с кровати и на цыпочках иду к двери. Открыв ее, бросаю взгляд на кровать, чтобы убедиться, что Алексея в ней нет. Снова спит в гостевой спальне? Да плевать! Пусть хоть на коврике перед входной дверью!
Быстро спускаюсь вниз, чтобы попить воды, но замираю возле входа в коридор, где расположен кабинет Алексея. Дверь в него немного приоткрыта, и я снова слышу звуки гитары.
Уговариваю себя пойти на кухню, набрать воды и вернуться в постель, но ноги уже сами несут меня к кабинету. Подкрадываюсь тихонечко и, прижавшись плечом к двери, прислушиваюсь. Я не знаю мелодию, которую он играет, однако мне нравится. Она нежная и немного грустная, но очень красивая. И вот опять образ страшного бандита меркнет, сменяясь на образ чувственного, привлекательного мужчины.
Глупая, глупая Таня. Готова обманываться, меж тем проснувшись ото сна, часть которого была реальностью. Касаюсь кончиками пальцев своей шеи и сглатываю.
Внезапно музыка прерывается. Я хочу уже развернуться, но дверь с рывком открывается, и я лечу прямо в объятия Алексея.
Татьяна
Знакомый запах ударяет в ноздри, и я делаю глубокий, рваный вдох.
Я все еще злюсь на Алексея, но в тот момент, когда оказываюсь в его объятиях, что-то внутри меня щелкает, и я ощущаю, как меняется атмосфера. Тяжелое дыхание мужа опаляет мое лицо. Наши губы слишком близко, а я все еще помню свой сон. Вторая его половина как-то сама собой стирается, и ощущения будто притупляются. Зато первая расцветает так ярко, что я чувствую, как вспыхивают щеки.
Делаю еще один рваный вдох и невольно облизываю губы. Взгляд Алексея тут же падает на них, и я тяжело сглатываю. Смотрю в потемневшие глаза мужа и ощущаю, как слабеют ноги.
– Что ты здесь делаешь? – тихим хриплым голосом спрашивает Алексей.
– Спустилась выпить воды. Или чая, – добавляю, потому что и правда толком не помню, зачем пошла вниз.
– В моем кабинете?
– Я услышала музыку.
– Снова? – хмыкает Алексей.
– Хочешь сказать, что мне опять показалось?
– Ну почему же? Я слушал музыку.
– Ты играл.
– А вот это показалось.
Легонько сжав мою талию горячей ладонью, Алексей отстраняется и отходит от меня.
– Ладно… я…
Топчусь на месте, не зная, что делать дальше. Наша близость опять настолько потрясла меня, что я растерялась. Надо, наверное, вернуться к себе. Или пойти на кухню осуществить задуманное. Чем бы оно ни было. Но я стою как вкопанная и рассматриваю мужа. Он устраивается на кожаном диване и смотрит на меня.
– Иди присядь. – Легонько похлопывает ладонью по сидушке.
Я покорно приближаюсь к дивану и устраиваюсь на другом его конце. Алексей серьезно смотрит на меня. От помешательства, которое мы оба – уверена – испытали минуту назад, не осталось и следа. Мой муж снова предельно собран, как и всегда.
– Мне не дает покоя сегодняшняя ситуация, – спокойно произносит Алексей. – Хочу, чтобы ты знала, что вольна в любую минуту расторгнуть наше соглашение. Но ты также должна понимать, что в таком случае я расторгаю все договоренности, и безопасность твоей семьи перестает быть моей заботой.
– Нет! – восклицаю. – Я не говорила, что хочу расторгнуть договоренность! Ты все еще не веришь мне? Думаешь, я специально встретилась с Плюхановым? Я похожа на самоубийцу?
– Таня, накануне нашей свадьбы Плюханов торговался со мной. Когда я хотел просто договориться с ним, чтобы он тебя не трогал, Олег поставил мне условие. Сказал, что оставит тебя в покое, если я отдам ему салон в центре и стадион. – Алексей смотрит на меня, словно оценивая произведенный этими словами эффект. Я лишь хмурюсь.
– Пытался продать меня, будто корову, – хмыкаю я. – Только какое право он на это имел, ведь я никогда ему не принадлежала? Я вообще никому не принадлежу. Я же не вещь!
– Сейчас ты принадлежишь мне, – прищурившись, парирует Алексей.
– Я твоя жена, а не вещь! Я не могу никому принадлежать.
– Жена, которую я еще ни разу не трахнул, – хмыкает он, а я задыхаюсь от возмущения. – Интересные у нас с тобой отношения, правда? Мне вот все интересно спросить у тебя: ты девственница?
Мои щеки вспыхивают так ярко, что, кажется, сейчас Алексей мог бы прикурить от них. А он смотрит на меня так спокойно и безмятежно, будто спросил, не хочу ли я чаю.
– Это… – сглатываю. – Странный вопрос.
– Вполне закономерный. Учитывая, что рано или поздно я собираюсь оказаться в тебе, мне полезно будет знать, с чем имею дело.
