– Макс! – зову своего безопасника, и тот заглядывает в кабинет. – Оставь на проходной человек пять и столько же на подхвате. Мы сейчас уезжаем.
Кивнув, мой безопасник скрывается за дверью, как и юрист Киреева, которого он отпускает домой.
– Как же хочется наказать эту сучару, – шипит Витя, вставая. Вытягивает из пачки две сигареты. Одну передает мне, вторую зажимает между губ. Прикуривает обоим и открывает окно. – Гром, как его можно прижать?
– Пока никак. Только укатывать в асфальт. Но сначала надо доказать, что это он. А у нас еще нет доказательств.
– Я поищу.
– Я и сам поищу, у меня есть возможности. А ты пока работай спокойно. Следующая попытка если и будет, то очень нескоро. И мой тебе совет, пересмотри свой подход к охране. Хорошо давать работу старичкам, которые скорее годятся для работы консьержем. Но на проходной у тебя должны быть парни типа моих, которые могут уложить маски-шоу с автоматами. Ладно, поехал.
Затушив окурок, пожимаю руку Кирееву, выслушиваю благодарности и еду домой.
За последние двое суток я там скорее набегами. Ночью приехал, чтобы оставить цветы для Тани, поцеловать ее в макушку, извиниться, принять душ, переодеться и вернуться на завод. Устал как собака, потому что из сна у меня была только короткая дремота в машине.
Я приезжаю как раз перед ужином. Тани в столовой еще нет, как и в спальне. Приняв душ, переодеваюсь в пижамные штаны, потому что работать после ужина не намерен. Хочется обнять жену и отрубиться на ближайшие сутки.
Набросив черную футболку, спускаюсь вниз. Татьяна уже сидит за столом и медленно отрезает кусочек запеченного рыбного стейка.
– Приятного аппетита, – желаю, проходя мимо.
– Взаимно, – бубнит она, не глядя на меня. Обиделась моя малышка. Надо срочно компенсировать свой проеб, раз цветов не хватило.
Сажусь на свое место, только сейчас обратив внимание на то, что Татьяна устроилась на противоположном конце. Прямо напротив меня.
– Тебе там удобно? – спрашиваю, расстилая на коленях салфетку.
– Вполне, – отвечает.
Хмыкнув, благодарно киваю экономке, которая ставит передо мной тарелку с рыбой и спаржей, и принимаюсь за ужин. Едим молча, пока меня понемногу пенит от холодности Тани. Понимаю, что злится, но не стану же я объяснять ей про рейдерский захват!
Моя жена слишком нежная девочка, чтобы вот так окунать ее в грязь моего собственного мира. Хватит того, что она столкнулась с ним через Плюханова.
– Я хочу, чтобы ты сидела на своем месте, – выдаю, когда терпение от ее игнора достигает предела.
– Я нашла себе новое место, – парирует она.
– Завтра там не будет стула. И вообще больше не будет ни одного свободного, кроме твоего. Здесь, по правую сторону от меня.
Татьяна наконец поднимает голову и мечет в меня яростный взгляд.
– Ну наконец-то, – криво улыбаюсь. – Добрый вечер, Таня. – Она поджимает губы и сверлит меня злым взглядом. – Я не смог отвезти тебя на ужин, и за это прошу прощения. В последний раз, потому что одного ночью должно было быть достаточно.
– Ночью я спала, – цедит недовольно.
– Тогда цветы должны были стать свидетельством того, что я сожалею. – Таня тихонько фыркает, но не сводит с меня взгляда. – Я был занят на работе.
– Ты работаешь из дома.
– Не всегда. Вчера был на выезде, как и сегодня целый день. Прерваться на ужин не мог. Но скоро у моего друга открывается ресторан, и мы там поужинаем.
– Предупреди меня заранее.
– Чтобы ты успела собраться?
– Чтобы я в этот день заболела, – рявкает она и, встав из за стола, мечет в меня еще один яростный взгляд. – Приятного аппетита.
С этими словами разворачивается и покидает гостиную. Я бы мог остановить и заставить вернуться. Но меня разбирает такой смех, что я даже откладываю приборы.
Какая у меня норовливая жена. Кто бы мог подумать, что она такая, если бы посмотрел на скромницу Таню?
Мне нравится, что у нее есть характер и стальной стержень, который позволяет не сломаться, даже учитывая наш брак. Хотя я даже согнуть еще не пытался.
Снова взяв приборы, приступаю к своему ужину. Рыба сегодня отменная, и Таня зря не доела то, что у нее на тарелке.
В столовую заходит экономка и тормозит, глядя на пустующий стул моей жены.
– Ой, а Татьяна Владимировна уже ушла? – растерянно спрашивает Марина. – Она просила заварить чай с ягодами малины.
– Отнесите ей в комнату, – киваю и продолжаю есть.
После ужина хочу подняться в спальню, но что-то останавливает меня. Наверное, хочу дать жене немного времени позлиться на меня, чтобы потом обсудить неудавшийся ужин. Иду в кабинет.
Распахиваю дверь и, застыв на пороге, начинаю громко смеяться. Это не жена, а наказание с поощрением в одном лице. Давно я так не хохотал.
На моем столе стоит ваза, а в ней, подозреваю, ночной букет. Только он без лепестков. А ими выложена дорожка от двери к кожаному дивану, на котором покоится моя подушка и плед. Это она таким образом попыталась выселить меня из собственной спальни?
Татьяна
