Себастьян ухаживал за ней уже два месяца. В тот день она остановилась в лондонском доме Джастина, и ее поселили на втором этаже, а он приехал туда, стоял внизу и бросал в окно камешки, пока она не открыла… При этом воспоминании она невольно вздохнула. Словно все было вчера! Свежий июньский ветерок веял в открытое окно, ворошил ей волосы, перебирал оборки кружевной ночной сорочки.
– Чего вы хотите? – спросила Вероника.
– Мне нужно с вами поговорить, – ответил он. – Это срочно. Я залезу по стене.
Вероника замотала головой и почти выкрикнула:
– Не надо! Я сама к вам спущусь. Видите ли, я страшно боюсь высоты. Если вы будете балансировать на подоконнике, я не услышу из ваших речей ни слова.
Она поспешила вниз и тихонько отворила входную дверь, от души надеясь, что никто из слуг не проснется и не увидит, как она бродит по ночам. По счастью, изгородь и огромный вяз отбрасывали на двор густую тень. Не успела она выйти за порог, как Себастьян сжал ее в объятиях и поцеловал с такой страстью, что от желания у нее закружилась голова. Это был не первый их поцелуй, но впервые они целовались так нетерпеливо, с таким… напряжением. До сих пор Себастьян держал себя в руках, но сейчас явно нервничал – и вскоре она узнала почему.
Оторвавшись наконец от ее губ, он опустился на одно колено и взял ее за обе руки:
– Вероника Мария Кингсли Уитмор, окажете ли вы мне честь стать моей женой?
– Да! – почти выкрикнула она, но тут же оглянулась через плечо и повторила тише: – Да, Себастьян, конечно!
– Слава богу! Разумеется, я попрошу вашей руки у Джастина, вообще все сделаю как положено, но сперва я хотел спросить вас… чтобы быть уверенным в ваших чувствах.
От этого воспоминания к глазам Вероники подступили слезы. У него было такое счастливое лицо – совсем мальчишеское, полное надежды, – он был так нежен с ней… Безупречный возлюбленный. Просто безупречный.
Несколько ее подруг уже вышли замуж: истории об их помолвках Вероника готова была слушать бесконечно, – но ни с одной из них жених не объяснился прежде, чем с ее родственниками. И уж конечно, никому не делали таких романтических предложений. Боже правый, этот мужчина в самом деле готов был подняться по стене к ее окну!
Она тряхнула головой, отгоняя нежеланные воспоминания, и, снова взглянув на Себастьяна, на этот раз встретилась с его взглядом. Модный журнал соскользнул с коленей, со стуком упал на пол экипажа, и они оба одновременно потянулись его поднять. Теплая рука Себастьяна коснулась ее руки, и Вероника вздрогнула: от кисти до плеча словно пробежало пламя, комок в горле стал больше и тяжелее. Было время – совсем недавно, – когда она верила в долгую счастливую жизнь с этим мужчиной, когда рядом с ним чувствовала себя любимой и защищенной. Ее мечты безжалостно растоптали, но отзвук их все еще ноет в сердце. Как она хотела счастливую семью, такую же, как у дедушки и бабушки! Увы, это не сбылось – и уже не сбудется.
Вероника резко выпрямилась и схватила журнал. Нельзя забывать, что этот человек способен очаровать кого угодно. Романтическое предложение при лунном свете, встав на одно колено, все эти прекрасные слова… Таков уж Себастьян, только и всего. Не только ее саму – всю семью Уитмор умудрился убедить, что обожает ее. Сама Вероника поверила даже, что он ее любит. Но все это была комедия, чтобы достичь желаемого: получить от нее согласие на брак, – а потом показать свое истинное лицо. Он просто исполнял обязанность герцога: обзавестись подходящей женой.
– Скучаешь по Лондону, наверное? – вырвал ее из размышлений его глубокий голос.
Вероника резко отвернулась к окну.
Что-то перехватило горло. Она осеклась и тряхнула головой, желая вырваться из плена воспоминаний. Все это были пустые фантазии. Сказка не сбылась. Себастьян лишь выглядел идеальным мужем – на деле же оказался изменником и подлецом.
– Жизнь в деревне меня вполне устраивает, – ответила она ровным голосом.
Вероника не оборачивалась, но чувствовала на себе его пристальный взгляд.
– А меня вполне устраивает жизнь в Лондоне, – сказал он так же сухо и безжизненно.
Вероника стиснула зубы. Еще бы не устраивала, особенно когда развлекаешься с любовницей, а возможно, уже и не с одной. Судорожно вздохнув, она снова уткнулась в журнал и случайно надорвала страницу, когда переворачивала, – так дрожали руки. Впрочем, злилась она не на него – на себя, на то, что на миг позволила себе увлечься воспоминаниями об его ухаживаниях. Разумеется, в то время он демонстрировал лучшее, на что способен! Каким-то образом умудрился поддерживать этот обман и после свадьбы – полный медовый месяц, а потом еще один. Но истина в том, что он ей лгал: лгал и изменял. Только последняя дурочка согласится такое простить. У нее же все в порядке с головой, потому и потребовала: никаких поцелуев! Пусть ей придется провести следующие несколько ночей с Себастьяном в постели – больше она не падет жертвой его пресловутых чар.
