Постепенно я начинаю осознавать окружающее. Не то чтобы вижу, скорее начинаю лучше понимать, что находится вокруг. Я вишу в коконе, укрытом глубоко в корнях трона из секвойи. Внутри того самого темного пятна, что прежде не смогла разглядеть. Запертая в клетке из искривленных корней.
Все тянется отсюда. Берет начало в этом месте.
«Семя». Я помню, как прочитала об этом в одном из дневников. И это семя поддерживает жизнь в Срединном Мире. Это семя древа, питающего мир дикой магии. Грань создает границы, но без семени она была бы пустым сосудом.
«Первая Людская королева и король эльфов вместе работали над созданием Грани», – бродит в голове странная мысль, словно бы кто-то нашептывает ее мне.
«Эй!» – зову я.
Тишина.
Я пытаюсь добраться до окружающего мира, но натыкаюсь на пустоту. И все же, кажется, руки касаются всего. В этом сумрачном месте извечных начал я вижу неясный образ.
Женщина в короне тянется вперед. Сажает…
Сажает? Что именно? Я видела это прежде?
«Сердце корень помнит».
«Помнит что?»
Но мимолетные образы исчезают, а за ними по пятам следует усталость. Мне нужно сосредоточиться на своей задаче. В этой темной пустоте существуют отголоски тысяч королев, и я не могу позволить себе в них затеряться.
Чудесным образом я подбираюсь к великим корням, что поддерживают Срединный Мир. Я чувствую те же крики, исходящие от земли. Но в этот раз не столь голодные и требовательные.
«Они знают, что я вернулась», – внезапно понимаю я. Растения, животные, все живое в Срединном Мире сознает, что королева вернулась, чтобы о них позаботиться. Они не кричат в пустоту кажущейся бесконечной зимы, но заявляют о своих нуждах, чтобы в пробуждающийся мир могло прийти лето.
«Ладно, – уступаю я. – Бери, что нужно».
Стоит только дать разрешение, и я чувствую, как усики проникают мне в плоть. Они вонзаются в меня с неизменной жестокостью. От боли я стискиваю зубы. Но когда мир принимается тянуть магию из самого моего естества, тело начинает неметь.
«Хватит, – велю я. – Прекрати».
Но Срединный Мир не слушает. Этот искусственно созданный мир бедствует и хочет есть.
Стебли сжимаются вокруг меня. Я не могу выдавить ни слова. Они сплетаются во мне. Они разорвут меня на части в этом темном, одиноком месте.
Внезапно невидимые усики разжимаются. И легкие вновь становятся моими собственными. Разум свободен и существует лишь в моей голове.
Я прижимаюсь к чему-то твердому и теплому. Два корня еще цепляются за меня, но… Нет, это не корни. Это руки. Я моргаю в полумраке тронного зала.
И вижу лишь Эльдаса.
Он прижимает к себе мое дрожащее тело. Лишь его объятия не позволяют мне развалиться на части. Я хочу поблагодарить его, но слишком вымоталась. Говорить трудно. И думать тоже.
– Ты справилась, – бормочет эльф. Голова покоится на его плече, у изгиба шеи.
– Этого хватило? – хрипло спрашиваю я.
– Хватило. Более чем.
Надеюсь на это. Я закрываю глаза. Кажется, все получилось. Некогда холодный мир теперь стал теплым. В глубине души я понимаю, что мне знакомо это ощущение. Однажды я уже чувствовала нечто подобное.
Он так же держал меня, когда едва знал. После того, как я впервые села на трон. Я не могу ухватить неясные мысли. Они выскальзывают, растворяясь в накрывающей меня неодолимой черноте.
Я просыпаюсь несколько часов спустя в своей кровати.
Брезжит рассвет, акварельной кистью окрашивая комнату в оттенки барвинка и жимолости. Я чувствую себя так, словно пробежала марафон. Не то чтобы мне приходилось заниматься этим прежде. Но я наблюдала за сокурсниками в Лэнтоне, и подобные забеги казались чересчур выматывающими.
Когда я пытаюсь подняться с постели, кажется, в теле трещат и хрустят все кости. От этих звуков просыпается Крюк. Поскуливая, он нетерпеливо скачет, стараясь дотянуться до моего лица. Влажный нос, горячий язык и теплое дыхание возвращают меня к реальности.
– Я тоже рада тебя видеть, – мягко говорю я, зарываясь пальцами в темный мех. – Прости, что потревожила.
Как только Крюк убеждается, что я еще жива, хотя тело пытается твердить обратное, я спускаю ноги с кровати и стараюсь встать. У меня все болит, и даже простой поход в ванную дается нелегко. Все не так плохо, как в первый раз, но я представить не могу, что подобное придется делать постоянно. Из-за женских дней я и так мучаюсь каждый месяц. Не хотелось бы так же, если не более часто, страдать еще и из-за магии.
Тишину нарушает тихий вздох, и я замираю, глядя на дверь спальни. В гостиной явно кто-то движется. Крюк дергает ушами, но, уже устроившись в изножье кровати, лишь поднимает голову, поняв, что я не собираюсь вновь ложиться. Я отметаю мысль о том, что в моих вещах роется какой-то вор или убийца-фейри. Если Крюк не считает звук угрозой и даже не рвется проверять, кто там, то и мне не стоит беспокоиться.
