— Каждый нарост стоит около десяти золотых империалов. А жить в этом, как ты выразилась клоповнике, можно на один империал в течение пяти дней на полном пансионе.
— Это хорошо. Хватит на одежду и на что там нам нужно ещё. У нас этих наростов одиннадцать, значит сто десять золотых.
Пока она говорила, я оглядывался по сторонам. Обычно таверны ставились недалеко от торговых площадей, и эта не была исключением. Лавки были уже закрыты, но, надеюсь, алхимик не сможет пройти мимо такого редкого товара, как костяные наросты бограза. Поэтому я уверенно прошел прямо к довольно неприметной лавке, на вывеске которой была изображена колба.
— Нам сюда, — обратился я к своей спутнице. Мы оба были голодные, грязные, да и перспектива выспаться на настоящей постели придавала нам сил, поэтому к лавке мы подошли довольно бодро.
Я постучал в закрытую дверь. Через пару тактов мы услышали шаркающие шаги и дребезжащий голос:
— Кого там демоны бездны принесли?
Я только открыл рот, чтобы ответить, но меня опередила Гвен.
— Открывай, хозяин, дело есть.
— Какое может быть дело, на ночь глядя?
— Наросты твари, которую называют бограз. Но если тебе не интересно, то мы другого покупателя поищем.
Дверь слегка приоткрылась, и дребезжащий голос прозвучал более отчетливо.
— Покажи, девка.
— Девку знаешь где искать будешь? А я мистрис Свинг, запомни, чучело. И показывать я тебе через щель в двери ничего не собираюсь. И не думай, что я здесь одна. Мой муж, доблестный воин, который сразил эту тварь буквально вчера, устал в этом неравном бою, но не до такой степени, чтобы тебе рыло не начистить. Конечно, бой был неравный. Какой-то паршивый бограз — и такой воин, коим является мой супруг. Так что ты или открываешь, или мы идем к более достойному покупателю, может быть, к самому магистру Брунхену.
Я стоял и смотрел на женщину, не в силах вымолвить ни слова. Вот эта стервозная высокорожденная, которая только по стечению обстоятельств находится в сложной жизненной ситуации, и есть Гвен? Та самая, что буквально половину пути тащила меня на себе и, что тут говорить, сама разделалась с богразом? Да, она подшучивала надо мной, иногда язвила, но никогда не демонстрировала настолько мерзкий характер.
Дверь открылась, и алхимик подобострастно склонился перед нами.
— Прошу вас, мистрис, сэр рыцарь, извините старого человека, но сейчас столько разного отребья по улицам шастает, — при этом он успел оценить и эльфийскую курточку Гвен, и мой меч в старинных ножнах, и печатку на моем пальце. Придя к выводу, что не ошибся в своей оценке, он отошел от двери, позволяя нам пройти внутрь, при этом он настолько сочувственно на меня смотрел, что я решил: торговаться он не будет.
Он и не стал торговаться. Гвен вытряхнула наросты на прилавок и тем же тоном, что разговаривала с алхимиком до этого, просто отчеканила.
— Здесь одиннадцать наростов, это сто десять золотых. Учти, торговаться я не намерена. Дорогой, — когда она обратилась ко мне, в её голосе было столько благоговения, что я невольно попятился. – Нам ничего здесь не нужно?
— Пару свитков малого исцеления, самовозгорающийся порошок, универсальное средство от ядов, — начал я перечислять обычный набор путешественника. Маги сами никогда ничем не торговали, они поставляли такие вот безделушки в лавки алхимиков. – Всего на десять золотых.
— Ты слышал? Тащи сюда всё, что было сказано, и сто золотых в кошельке, — снова принялась командовать Гвен. Алхимик посмотрел на меня ещё более сочувственно и быстро принес требуемое.
Пересчитывать деньги Гвен не стала. Просто кинула набитый золотом кошель в шлем. Туда же полетел сверток с принесенными хозяином вещами. Не сказав больше ни слова, она вышла из лавки и направилась к таверне. Мне пришлось её снова догонять. На прощание алхимик пробормотал:
— Удачи вам, милсдарь. С такой жёнушкой она вам понадобится. Охо-хо, а люди ещё удивляются, почему я не женат, — услышал я уже из-за закрытой двери.
Когда я догнал Гвен, она стояла в тени какого-то дома и в темноте опускающейся ночи её практически не было видно. Я бы и прошел мимо, если бы она меня не окликнула. Подойдя к ней, я увидел, что моя спутница сосредоточенно достает из кошеля два золотых. Достав деньги, она протянула их мне.
— Вот, это все, что у нас есть. Мы же погорельцы, ты не забыл? – и она легко рассмеялась.
— Что на тебя нашло? Почему ты так разговаривала с почтенным человеком?
— Не люблю хамов, — она поморщилась. – А если уж здесь я прикрыта благородным происхождением, то терпеть что-то вроде: «Эй, девка», я не собираюсь.
Я только покачал головой и направился к островку света на этой тёмной улице, к таверне.
